збирать им меж себя самим, кому они верят, и к Москве посылать с их же выборным самоядцом» [7]. Данный указ коснулся не только окологородных ненцев, но и ненцев, проживавших на просторах Большеземельской тундры. Одним из аргументов ненцев, просивших о том, чтобы они сами собирали и отвозили в Москву пушной ясак, были злоупотребления как самого воеводы, так и других, более мелких должностных лиц уездной администрации. Вероятно, масштаб злоупотреблений возмутил даже многоопытного боярина И. М. Милославского, распорядившегося поддержать все просьбы ненцев. Воевода П. Львов пытался испортить позитивный настрой царского указа, пользуясь определенной недоработанностью формулировки документа. Там было сказано, что с каждого взрослого охотника в год должно было быть внесено в казну «по соболю да по песцу белому». Документ не разъяснил следующего: каждый плательщик ясака должен был заплатить две шкурки соболя + песца; или одну шкурку соболя или песца. На этом решил сыграть обиженный воевода. Когда ненцы - ясачные сборщики привезли из тундры собранный ими с 62 чел. пушной ясак: с 37 чел. - 37 песцов и с 25 чел. - 25 соболей, он (воевода) обвинил их в неполном сборе ясака и потребовал, в соответствии с его пониманием царской грамоты, собрать еще соответственно с 37 чел. - 37 соболей и с 25 чел. - 25 песцов [8]. В Новгородском приказе прояснили позицию государства: с одного плательщика ясака взимается только одна шкурка пушного зверька. Сбор ясака с «тундряной самояди» во многом зависел от численности этих ненцев. Мы уже отмечали, что потомки прикочевывавших из-за Урала ненцев в XVII столетии перебирались в Пустозерский уезд на постоянное место жительства, проживая, в том числе, вблизи Ижемской и Усть-Цилемской слободок. В качестве иллюстрации приведем свидетельство документа за 1671 г. В этом году в Записной книге Новгородского приказа грамот городовым воеводам, отписок воевод и памятей в приказы 1670/71 г. зафиксирована отписка пустозерского воеводы и челобитная «ис Пустоозерского острогу тундряные ясачные самоеди Хавли Ердина з детьми своими и з братьею, чтоб с них ясаку не имать в Югорском Камени, а платить бы им, самоядцом, всякие доходы в Пустоозере. И под тою челобитною отписи, что с них имали в Югорском Камени служилые люди. Отписка ж ис Пустоозерского острогу о той же самояди, что они пришли по прежнему в Пустоозеро жить на свои места 36 человек» [9]. Такие миграционные процессы приводили к почти постоянному увеличению взимаемого с «тундряной самояди» денег и пушнины. Ниже мы подробно покажем объем взятых в государеву казну денег и пушнины, сейчас же скажем лишь, что если в 1614/15 г. было взято с этой категории ненецкого населения уезда денег и пушнины на 22 руб. 88 коп. [2, стб. 224], то в 1666/67 и 1667/68 гг. с «тундряной самояди» предполагалось собрать деньгами по 69 руб. 94 коп. на год [6]. Отметим, что в 1660-х гг. ненцы, проживавшие на просторах тунКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=