полную покорность и уважение к новой родне, что является, явно, вторичным толкованием. Скорее, такое поведение восходит к архаичным запретам социополового порядка. Уместно обратиться и к древним мифам, по которым путешествующему между наружным и подземными мирами запрещалось прикасаться к еде и питью в загробных владениях. Нарушившие запрет, оставались там навечно.147 В свадебном обряде трапеза являлась важнейшим ритуальным элементом, посредством которого происходило получение невесты из иного мира - смерть (воскресение). Лишь перед уводом молодых в подклеть невесте разрешалось откусить немного рыбника, она старалась съесть голову рыбы. Первая половина свадебного застолья заканчивалась подносом: молодые подходили к каждому гостю и подавали на подносе по стакану браги. Гость в знак благодарности дарил подарок или деньги, при этом мужчины целовали молодую, женщины — молодого. После обхода гостей сват с крестной молодухи, уводили молодых на подклеть, где оставляли на некоторое время наедине. Здесь происходившие ритуальные действия связывались с половым актом, составлявшим центральный момент брачного «перехода», при участии узкого круга свадебных чинов.148 Для всех печорских групп характерен был «выкуп» невестой места в постели. В Усть-Цильме молодая жена в плаче упрашивала мужа пустить ее на кровать: Трехкопеечный мужик да на кровати лежит. Сторублевая жена да у кровати стоит. У кровати стоит да низко кланяется: Уж ты муж, мой дорогой (имя, отчество), Возьми меня на кровать, Будем вместе спать.149 Получив отказ, жена спешила услужить мужу, помогая ему раздеться. Особое внимание она уделяла обуви, поскольку в один из них клали монету, и важно было не уронить ее на пол; уроненная на пол монета была знаком сварливой жены. 255 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=