идеология уже фактически перестала играть роль государственной идеологии, а адекватной замены ей властная элита не находила. И этот идеологический вакуум успешно заняла идеология этнического национализма, которая стимулировала не только распад СССР, но и существенное ослабление федеральной власти в России, формирование региональных авторитарных и авторитарно-этнократических режимов во многих регионах Российской Федерации. Так называемый «парад суверенитетов» привел к тому, что в конституциях многих республик было закреплено положение о приоритете региональных законодательных актов над федеральными, а этничности придавался характер не только символический, но и политико-идеологический. Этничность превращалась в регулятор государственной жизни. Так, в Конституции Республики Коми было записано, что «коми народ является источником государственности» республики. Таким образом, в Основном законе конституировались не правовые принципы, а этнополитический лозунг. Очевидно, что источником государственности может служить только право на самоопределение, которое принадлежит не какой-то отдельной этнической общности, а всему территориальному сообществу в целом. Там же, в Коми, съезд национального движения, который именовался Съездом коми народа специальным законом был объявлен «высшим представительным собранием коми этноса», а его решения становились обязательными для рассмотрения правительством республики. Проведение съездов и деятельность его исполкома финансировались из бюджета республики, и эти расходы фиксировались отдельной строкой в главном финансовом документе. Правда, решения этнического съезда не носили директивного характера, чего добивались радикально настроенные члены коми движения, но очевидный перекос в региональной политике в пользу титульного этноса, доля которого равнялась только четверти населения, был очевиден. Такого же положения добивались и другие национальные движения в российских республиках. И довольно часто эти усилия достигали успеха. В частности, они выразились в том, что в последние годы непропорционально высокая доля представителей титульных этносов во властной элите стала наблюдаться в Татарии, Башкирии, Якутии, Адыгее. Впрочем, идеологическое обоснование этнической исключительности в той или иной степени имеет место и в таких странах, как Малайзия, Таиланд, Филиппины и др. Этническая исключительность или ее разновидность — «этнический фаворитизм» (требование приоритетов для одной этнической группы в ущерб другим) есть та сила, которая способствует выходу на арену политической жизни такого феномена, как этническая деструктивность. 71 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=