такому действию. В XVII в. случаи утайки крестьянских дворов были, но они имели характер единичных, а отнюдь не массовых действий. Для примера приведем данные по Кайгородскому уезду, в котором во время переписи 1678 г. было выявлено 34 утаенных от переписчика двора и 226 мужчин и мальчиков (3), что составляет 3,48% от зафиксированных в этой переписной книге в уезде, без посада, дворов и 5,96% “душ мужского пола”. Причем “утаенные” были обнаружены самим переписчиком непосредственно в ходе переписи, а не годом или больше позднее ее. В таком случае как объяснить расхождение данных переписей за близлежащие годы о численности населения в одном и том же уезде? На наш взгляд в XVII в., а может быть и в предыдущее и последующее столетия крестьянам поморских уездов были присущи массовые волнообразные миграции. “Отлив” населения происходил во время периодически бывавших в Поморье неурожаев. Причем, по нашему мнению, во время неурожаев и беспромыслицы одни дворовладельцы уходили, не дожидаясь апогея бедствия, уходили с семьей, другие выжидали, надеялись на Бога и на “авось” и часто погибали от голода вместе с семьей, третьи ждали, сколько могли и в самый критический момент уходили, бросив на произвол судьбы жену и детей. Зачастую жена и дети ушедшего погибали. Примеров всех трех случаев достаточно в любой переписной книге, относящейся к поморским уездам. “Прилив” населения начинался сразу после окончания действия неурожая. Однако массовая возвратная миграция наблюдалась на второй-третий год после того, как негативное действие неурожая на данной территории прекращалось. Подтверждением нашего тезиса о наличии волнообразной миграции, периодически случавшейся в Поморье, служит материал, относящийся к Кевроло-Мезенскому уезду. В нашем распоряжении имеются переписные книги этого уезда 1646, 1647 и 1678 гг. и писцовая книга (отрывок) Кеврольского стана и волостей Марьина гора и Чакола 1686 г. Переписная книга 1646 г. зафиксировала в Кевроло-Мезенском уезде 988 дворов крестьянских и бобыльских жилых и 1849 дворов и 18 мест дворовых пустых. Причем из этого количества пустых дворов лишь 107 дворов запустели от смерти в голодные годы (1643-1644 гг.), остальные - от ухода крестьян (4). Вероятно, “прилив” населения после голодных лет еще был очень мал. В следующем, 1647 г., тот же переписчик И.Фустов, обескураженный громадным расхождением итоговых данных описания 1623 г. и его переписи 1646 г., еще раз переписал население Кевроло-Мезенского уезда. Теперь результат был другим. И.Фустовым в 1647 г. было зафиксировано 1396 жилых крестьянских, 410 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=