него дня блокады жил в Ленинграде. Он был главным инженером на одной из крупных ленинградских электростанций, обеспечивавшей электроэнергией предприятия города, хотя в жилые дома и на городской транспорт (трамвай и троллейбус) электроэнергия не поступала. Каждый день он ходил от площади Восстания до Охтинской набережной, где и располагалась станция, пешком на работу. По дороге домой он собирал книги, валявшиеся на тротуарах после того, как очередной дом был разрушен авиабомбой или артиллерийским снарядом. «Но я не мародерствовал, - вспоминал он, - я брал только то, что валялось на мостовой». А большинство личных библиотек пошло на дрова, поскольку людям надо было отапливать свои жилища. В результате он смог собрать очень хорошую библиотеку, в которой меня больше всего привлекало дореволюционное роскошное издание «Живописной России» - многотомный труд о народах Российской империи. Хотя паек у него, вероятно, был несколько лучше, чем у большинства ленинградцев, голодал он, как и все, а потому до конца своих дней у него сохранилась привычка смахивать хлебные крошки со стола в ладонь и бросать их в рот (привычка всех блокадников). Моя трудовая биография начиналась в домоуправлении, в ведении которого находился военный городок в г. Раквере, где жили офицеры части, в которой служил мой отец. Меня якобы обучили на электрика, хотя обучали спустя рукава и я мог менять только предохранители в щитках, которые были в каждом подъезде, лазить с кошками по столбам освещения и менять лампы в уличных фонарях, а чаще делал сантехнические работы, чему меня научили не штатные инструктора, а мастера в нашем подвале. Самым хорошим профессионалом был участник войны, который служил с 1941 г. и был участником обороны Москвы. Как-то, видимо, перед майскими праздниками, попив яблочного вина из трехлитровой банки, он разоткровенничался и рассказал, как обстояли дела в то время на фронте. Меня больше всего поразило, что он вспоминал, как в окопах плакали 18-летние мальчики, как у солдат была одна винтовка на троих, а у многих были деревянные ружья. Мне - вчерашнему советскому школьнику и сыну офицера советской армии - все время в школе и на страницах различных изданий говорили о героях войны, героических подвигах советских солдат, а потому я не поверил честному ветерану и так ему об этом и сказал. Он не ответил ничего и грустно посмотрел на юного идеалиста. Мне до сих пор стыдно за этот эпизод, ибо позднее я понял, что война - это очень тра202 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=