ВаЫап, 2002) и в последние годы является предметом активных обсуждений (Ростовцев, Сосницкий, 2014; Беляев, Лингенко, 2016; Тишков, Шабаев, 2017; Методологические, 2018; Белов, 2021; Политика памяти, 2023 и др.), в региональных исследованиях он почти не используется, как не дискутируется и сама проблема формирования продуманной и целенаправленной политики памяти. Стоит заметить, что есть несколько трактовок указанного понятия, среди которых одним из наиболее емких, на наш взгляд, является следующее: «Термином "политика памяти" мы будем обозначать всю сферу публичных стратегий в отношении прошлого, то есть концептуализацию, а также практики коммеморации и преподавания истории» (Миллер, 2013: 114). В более простом изложении политика памяти - это практики (исследовательские, образовательные, информационные, политические), ориентированные на сохранение и использование исторического и культурного наследия с целью укрепления солидарности граждан (на местном, региональном и общенациональном уровнях) и актуализации гражданской идентичности. К числу таковых практик относятся курсы отечественной истории в школе, а равно и программы этнокультурного образования, государственные праздники, приуроченные к важнейшим историческим датам (День Победы, День России, День национального единства) с соответствующими гражданскими ритуалами и информационным сопровождением, а также места памяти и памятные даты, отмечаемые на местном (и не только) уровне, дни села, города и многие другие формы коммуникации между прошлым и настоящим. Стоит заметить, что сегодня все еще нет не только должного понимания сути исторической памяти на концептуальном уровне, но как в экспертном сообществе, так и у местных политических элит нет адекватного понимания того, как должны строиться региональные модели политики памяти и как их надо использовать в качестве инструмента социальной инженерии, т. е. в системе исторической пропаганды, воспитания патриотизма, в гражданском строительстве, а равно и в системе образования и просвещения, но, конечно, в первую очередь в практиках гражданской интеграции, которые тесно сопряжены со стратегическими целями государственной национальной политики (Стратегия, 2012). Очевидно, что знание о прошлом, поддерживаемое с помощью системы образования, а также идея исторической преемственности 4 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=