под суд отдано семь оленеводов, в основном за потерю оленей и допущение их гибели, например, от хищников. При этом в одном случае для такого наказания оказалась достаточна потеря одного взрослого оленя, в одном - допущение потравы двух взрослых оленей волками и в одном - допущение гибели новорожденных телят во время дежурства при отеле (количество не указано, но вообще гибель телят из-за погодных условий во время отела - явление обычное). Кроме того, одного оленевода, прямо названного в приказе «бывшим кулаком», отдали под суд за призывы к саботажу работы совхоза (он призывал не работать усердно, поскольку олени не свои). Следует, правда, оговориться, что в последующие годы эта мера наказания стала применяться в совхозе гораздо реже: в 1933 г. - два случая, позже, до конца 1930-х - четыре, т. е. примерно один случай в два года. Это может быть связано с общим снижением после 1933 г. градуса борьбы с кулачеством либо, возможно, какими-то особенностями совхоза «Индигинский», в котором в то время сменилось руководство. Теперь за потерю животных или невыход на работу обычно назначался вычет из пайка либо штраф в какой-то другой форме (например, обязательство возместить причиненный ущерб рыбой или продукцией охоты), с предупреждением, что за повторный проступок или невыплату компенсации нарушитель будет преследоваться в судебном порядке. За более мелкие нарушения, например, сон во время дежурства в стаде, опоздание на забой или зоотехнические процедуры, пререкание с зоотехником (например, если оленевод был недоволен тем, что он выбраковал обученного им совхозного транспортного оленя на забой) или с другими представителями администрации, могли наказываться понижением в должности (например, разжалованием из пастуха в ученики), в то время как выговоры объявлялись за еще менее значительные нарушения, такие как появление в усадьбе совхоза в пьяном виде. При этом количество подобных взысканий к концу 1930-х гг. также постепенно снижалось. Возникает сильный соблазн объяснить этот факт повышением трудовой дисциплины либо более демократичной моделью управления, администрация совхоза не обманывалась по этому поводу: в документах несколько раз упоминается формирование в бригадах системы круговой поруки и «взаимного укрывательства», позволяющего ее членам скрывать проступки, нарушения дисциплины, а также, как подозревала администрация, нецелевое использование и даже хищение совхозной собственности. В целях борьбы с этим явлением администрация пыталась 74 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=