лены кулаками. Все остальные информанты это отрицают и связывают репрессии против них с другими причинами. Второй из указанных эпизодов в семейной памяти пестрит деталями о долгом пути на новые совхозные пастбища и трудном процессе их освоения. При этом подчеркивается, что переселенцы абсолютно не знали местности, где им нужно было кочевать и работать, но в то же время им нельзя было потерять ни одного оленя, поскольку они «были государственными», и в то время за потерю государственных оленей «отдавали под суд и сажали». Опять же, рассказы содержат множество «героических» деталей - о том, как пастухи с риском для жизни вынуждены были искать места безопасной переправы через реки, руками вытаскивать оленей из трясины, отправляться по незнакомой местности на поиски отбившихся от стада животных и неделями плутать. В части рассказов - особенно информантов из самбургской группы - важное место уделяется «культуртрегерству» ижемцев- совхозников: согласно им у ненцев, которых пастухи встретили на новом месте, «оленей почти не было, и они больше рыбу ловили», и совхозникам приходилось «всему их учить, как оленьи стада пасти, куда кочевать». Эти утверждения, кстати, хорошо знакомы местному ненецкому населению и информанты-ненцы в с. Самбург неоднократно предупреждали автора настоящей работы и его напарника в полевой работе не верить им26. Сходный рассказ был записан нами от одного из информантов в Индиге: он подчеркнул, что тиманские ненцы были малооленны, и их колхозные бригады (после создания в этой тундре колхозов) копировали методы работы совхозников. 26 Данные приполярной переписи (Главацкая, Клюкина-Боровик, 2013) подтверждают, что Эвай- Салинские ненцы, обитавшие на территории будущего Пуровского совхоза, действительно имели достаточно большие стада оленей в 1920-е гг. С другой стороны, они подтверждают также и то, что основной отраслью хозяйства у них, правда, было рыболовство. К сожалению, семейная память оленеводов практически не содержит деталей относительно повседневной жизни в совхозах, кроме упомянутых выше деталей о сложности адаптации на новом месте. В остальном рассказы сводятся к упоминанию, причем безо всяких деталей, тем хорошо известных всем исследователям памяти о колхозах: бедности («продуктов было мало», «сахара-масла вообще не ели», «голодно жили» (тшыгйэн ол/ны)) и тяжелом труде («постоянно работали», «сутками в стаде сидели, даже всех подсаночных оленей отпускали (дадьууса став лэдины), чтобы не думать в чум поехать»). Таким 77 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=