Историческая память и культурное наследие: региональный опыт и практики политики памяти

Устная традиция сохраняет свое значение и сегодня, особенно в семейных преданиях и повествованиях о предках, но и она ныне все более инструментализируется и формализируется, свидетельством чему становятся семейные/родовые музеи, активное создание которых начиналось в России и во многих странах мира в последней четверти ХХ. Своеобразным и во многом уникальным примером подобных музеев являются родовые музеи Усть-Цильмы, описанные в статье Т И. Дроновой. Феномен семейного музея - относительно новое явление и принято считать, что он зародился в Западной Европе на рубеже XIX и XX столетий. Первый в мире музей, посвященный генеалогии и семейным историям, появился в Нидерландах на территории бывшего монастыря Урсулинок в г. Эйсден в 1899 г. Сегодня он имеет статус международного музея семейных историй - «1п1етайопа1 Мизеиш Гог РашПу Шз1огу». Однако отечественная практика создания подобных музеев не менее интересна и весьма разнообразна, о чем свидетельствуют и экспозиции многих подобных музеев, создание которых началось в последней трети ХХ столетия в России. Одним из крупнейших исторических проектов такого рода стало создание «Музея семейных историй», организованного на базе Музея политической истории России в Санкт-Петербурге. Участникам проекта рассказывают историю своих семей с начала XIX в. и описывают ее вплоть до сегодняшнего дня. Родовые музеи Усть-Цильмы есть органичная часть этого способа музеефикации исторической памяти. Но важна не только память об истории семьи или рода, но и личная или групповая память, фиксирующая события общей истории, в числе которых, безусловно, создание собственной государственности, участие местного населения в войнах и многие другие важные исторические события, изменившие жизнь рядовых граждан, в числе которых, безусловно, находится и эпоха коллективизации, разрушения семейных и родовых форм хозяйствования и тотальное обобществление аграрного производства. На Севере этот процесс имел свою очевидную специфику, которая отразилась и в социальных практиках, связанных с адаптацией северных кочевников к навязанным им формам хозяйствования, а также в памяти об эпохе коллективизации, чему посвящена статья К. В. Истомина. Приведенный автором материал есть существенно важное дополнение к отечественной историографии аграрной истории. 7 Коми научный центр Уро РАН

RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=