упавшее настроение, «гасил» назревавший конфликт, оказывался рядом в трудную минуту. А как великолепны были вечера, когда после ужина у костра или в палатке Миша пел не слышанные нами ранее романтические песни, читал стихи, рассказывал удивительные истории! Он и сам сочинял и песни, и стихи, и рассказы. Писал поэму- дневник о нашей экспедиции. Называлась она «Поворотный путь». В поезде сочинил песню «На Воркуту, на Воркуту...». Принес как- то В.А. Чермных в подарок от оленеводов полтуши забитого оленя - это послужило толчком к рождению очень лиричного стихотворения «Важенка». Вообще Миша кроме исследовательского обладал массой талантов. Он играл на всех инструментах от гитары до контрабаса, хорошо и проникновенно пел, неплохо рисовал. Он одним из первых принес нам песни только начинавших «входить» в молодежные аудитории Визбора, Окуджавы, «официальных» шестидесятников. Правда, Евтушенко он не любил, даже, как-то рассказывал, подрался с ним за что-то. В лаборатории гидрогеологии Миша проработал всего с полгода. Директор института М.В. Фишман уговорил его заняться организацией лаборатории масс-спектроскопии и геохронологическими исследованиями. Для этого надо было запустить масс-спектрометр, части которого уже несколько лет валялись в полураспакованном виде в разных кабинетах. Вдохнуть жизнь в эту груду железа было равносильно подвигу. И Миша этот подвиг совершил. Самое главное, он сумел очень быстро освоить эту очень непростую область физики и химии, вникнуть в инженерные тонкости, в организационные проблемы. Этому способствовал не только его природный талант, но и коммуникабельность. Миша легко и быстро интегрировался в сообщество геохронологов, прошел серию стажировок в Махачкале у Х.И. Амирхасова и С.Б. Брандта и в Москве, в ИГЕМе, у Л.Л. Шанина, наладил деловые контакты. Работа масс- спектрометра требовала сложного обеспечения и периферийным оборудованием, и материалами. Надо было обеспечить стабильное электроснабжение и водоснабжение. Приходилось делать специальные реакторы, потом менять неудачные на более удачные. Жидкий азот возили вначале из Ухты. Это было не только неудобно и дорого, но часто впустую: при задержке авиарейсов азот испарялся, и опустевшие дьюары тут же в аэропорту приходилось переадресовывать обратно. В конце концов решили создавать свой криогенный цех. Получалось целое специализированное хозяйство. 253 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=