ме со своей девушкой Таней Решетовой, первой его любовью, а потом почему-то поехал в Ташкент. Может быть, и не столько в Ташкент, сколько на один из среднеазиатских рудников, куда посылали на практику учащихся нашего техникума. Есть у него в одной из стихотворных строк упоминание, что жизнь его носила «... и по рынкам знойного Чор-Су». Возможно, что это был серный рудник Шорсу в Ферганской области, в предгорьях Алайского хребта. Там всегда было много наших студентов и выпускников. О ташкентской поездке напоминает довольно мрачное стихотворение: Да! Умру я! И что ж такого? Хоть сейчас из нагана в лоб! Может быть, Гробовщик толковый Смастерит мне хороший гроб. А на что мне Хороший гроб-то? Зарывайте меня хоть как! Жалкий след мой Будет затоптан Башмаками других бродяг. И останется все, Как было На Земле, Не для всех родной ... Будет также Светить Светило На заплеванный шар земной! Листая протоколы заседаний педсовета того времени, находишь много любопытного. Оказывается, не только Рубцов стремился в литературу, были - что показательно для того времени! - и другие, уже определившиеся в писательском призвании учащиеся. 331 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=