противились. Я с детства с трепетом относился к обычаям предков, тем более что вреда они не наносят, а торжественны и красивы. Сам неоднократно участвовал в крестинах в качестве крестного отца, даже будучи парторгом. Сейчас говорят, что это запрещалось, но меня никто и никогда не упрекнул. Правда, когда крестили Галю, в церковь я не заходил, дожидался у ворот. Мы хорошо отдохнули и поехали к моей матери в Тверскую область, в деревню Ивангору. Там тоже застолья и встречи, но не с водкой и самогоном, как в южной России, а с домашним пивом, которое, впрочем, при избыточном потреблении тоже может свалить с ног. Вернулись в Шорсу довольные отпуском, знакомством с невообразимо расширившимся кругом родственников, с яркими впечатлениями и гостинцами. Собрали друзей, - а это почти вся геологоразведка, - провели прекрасный вечер встречи после месячной разлуки. Жаль, что не довезли бидон с деревенским пивом: уже километров за пятнадцать до Шорсу на ухабистой горной дороге он распаялся от тряски, повеселив пассажиров хмельным запахом вытекшего содержимого. Осенью после окончания горного отделения Кировского техникума мой брат Олег приехал в Шорсу и стал работать горным мастером, потом начальником смены на Серном руднике (рядом был еще Озокеритовый рудник). До этого он приезжал сюда на практику. Вначале жил в общежитии, а потом его переселили в нашу квартиру, в кухоньку, освободившуюся от прежней жилички. Лиде забот прибавилось, но жить стало веселее и интереснее. К тому же не надо было хлопотать о топливе: Олегу на руднике выписывали уголь и старую рудостойку на дрова. Пожили мы вместе недолго, почти сразу же Олега призвали в армию, где он отслужил полный срок. Кухню, которую он занимал, удалось «отвоевать» в ЖЭКе, и я приспособил ее под рабочий кабинет и хранилище наиболее выдающихся образцов. Основная же геологическая коллекция хранилась в ящиках в выкопанной рядом землянке - угольном складе. Кроме производственной геологической работы я много занимался наукой. Изучал кристаллографию и минералогию серы, сопутствующих ей минералов, пытался разобраться в генезисе месторождения. Писал научные статьи. Их печатали в ведущих журналах, в том числе в «Известиях Академии наук». К концу шорсуйского периода у меня числилось уже почти два десятка публикаций, которые были плодом весьма нелегкого труда и затраты уймы времени. 346 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=