В этот день, 5 июля (в среднероссийском понятии середина лета, а по заполярному — весна!) мы уезжали втроем — Георгий Александрович, Марина и я. Остальные ребята должны были выехать на следующий день вместе со всем экспедиционным грузом, а нам надо заранее найти в Воркуте помещение для груза, договориться о заброске на один из притоков Коротаихи. Зеленый АН-2, небольшой и невзрачный, по сравнению с распластавшимися по соседству на зеленом ковре летного поля белыми пузатыми махинами АН-10, треща мотором, разбежался и повис над городом. Медленно проплывает под крылом панорама Сыктывкара — редкие белые бруски двух-трехэтажных домов среди бесконечной россыпи спичечных коробок небольших деревянных домиков и зелени парков и бульваров. Промелькнула голубая лента Сысолы с белыми ромбиками пароходов и теплоходов, желтым, а местами пестрым от обилия загорающих, пляжем на ее правом берегу. Самолет выровнялся, взял курс на северо-запад, к железнодорожной станции Княж- Погост. Выбраться к железной дороге в то время можно было или по воде, или самолетом — железнодорожная ветка на Сыктывкар только строилась. Всего двадцать минут парения над темно-зеленым ковром тайги, и самолет круто идет на посадку. Задрожал фюзеляж от ударов по незаметным выбоинам на летном поле, поднялось и опустилось облако пыли. Прямо из люка самолета— в двери автобуса, из автобуса — к железнодорожной билетной кассе, и вот скорый поезд Моск- ва-Воркута мчит нас на север. Путь до Воркуты недолог —- в дороге мы пробыли всего сутки. Пользуясь светлой, как обычный пасмурный день, полярной ночью, я даже не засыпал и любовался в окно сменой картин природы — ведь за сутки мы успели пересечь и тайгу, и лесотундру и тундру. Незаметно проехали Ухту, пересекли мощную и величественную Печору, спокойно несущую свои прозрачные воды, собранные почти со всего Европейского Северо-Востока в Ледовитый океан. За окном — сплошная тайга. Плотно друг к другу стоят островерхие темно-зеленые ели, между ними густой подлесок из ольхи, реже березы. Настоящая непролазная глушь. Недаром одна из небольших станций, на которой наш поезд задержался всего на несколько минут, получила название «Глушь». Таким и был этот край в начале тридцатых годов. Строителям Кожвинского леспромхоза пришлось долго, боль -14Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=