цать после того, как мы съехали с асфальта, наши вещи, одежда и лица покрылись толстым слоем пыли. Пришлось укрываться брезентом и подставлять под пыль лишь лицо — все же хотелось полюбоваться на окружавшую нас хоть и несколько однообразную, но небезынтересную панораму. Когда проезжали по тундре на поезде, она мне казалась похожей на бескрайнюю степь весной. Сейчас впечатление сменилось: тундра мне уже напоминала среднерусскую равнину — ровное зеленое плато, изрезанное сухими логами и долинками небольших речек. Зеленые склоны холмов издали казались зеленеющими полями, заросли карликовой березки — зарослями ольхи на границах полей. Впрочем, с таким искажением ландшафта и предметов в тундре потом приходилось сталкиваться постоянно. Смотришь — почти на горизонте, километрах в десяти, виднеется чум. Идешь к нему, и уже пройдя километра два, видишь, что это не чум, а небольшая пирамида из торфа, выставленная топографами, и она не в десяти километрах, а всего в двух-трех. Видишь где-нибудь на вершине холма далеко-далеко отдельно стоящее большое дерево. Удивительно — в тундре Сверка пути. Слева направо: В. Чермных, Г. Чернов, Н. Юшкин, М. Соколов -25Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=