Ю-шъм-г 7/ /7/ ВЯЧЕСЛАВ ВАСИЛЬЕВИЧ БЕЛЯЕВ
Российская академия наук Уральское отделение Коми научный центр ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ Н. П. Юшкин ВЯЧЕСЛАВ ВАСИЛЬЕВИЧ БЕЛЯЕВ Биобиблиография ученого Сыктывкар 2004
УДК 55 (092) ЮШКИН Н. П. ВЯЧЕСЛАВ ВАСИЛЬЕВИЧ БЕЛЯЕВ. Биобиблиография ученого. Сыктывкар: Геопринт, 2004. 36 с. В. В. Беляев (род. 1934) — известный специалист по минералогии бокситоносных и каолиноносных кор выветривания, других осадочных пород и полезных ископаемых, участник открытия и освоения Тиманской бокситорудной провинции. Приводятся материалы о его научной, научно-организационной деятельности, автобиографический очерк В. В. Беляева,,библиография трудов. Выпуск адресован геологам и другим специалистам, интересующимся историей геологических исследований. I Коми "вуяного центра I ? 5 © Институт геологии Коми научного центра УрО РАН, 2004 Коми научный центр Уро РАН
ПРЕДИСЛОВИЕ День 5 февраля 1998 г. вошел в историю Республики Коми как знаменательная дата: начало зарождения новой горнорудной отрасли —бокситовой. Институт геологии Коми научного центра УрО РАН, все его сотрудники, и в первую очередь главный бокситчик института кандидат геолого-минералогических наук Вячеслав Васильевич Беляев вместе с геологами производственных организаций могут с гордостью отметить свою прямую причастность к этому поистине гигантскому делу, достойно венчающему сложенный многолетний геологический труд. Конечно честь открытия как южнотиманских, так и среднетиманских бокситовых месторождений принадлежит Ухтинской геологоразведочной экспедиции. В. М. Пачуковский, А. М. Плякин, В. П. Абрамов, Г. П.Гупяев, В. А. Зинченко, В. Г. Колокольцев, Ю. К. Крылов, В. А. Лебедев, И. Ф. Любинский, Ю. М. Лысов, В. К. Маханов, В. Г. Смирнов, М. И. Ферапонтов, А. Е. Цаплин, В. Г. Черный, Б. А. Яцкевич и многие другие геологи-производственники провели колоссальную работу, благодаря которой создана новая мощнейшая сырьевая база алюминиевой промышленности России. С первых истоков бокситовой проблемы сотрудники нашего Института геологии принимали самое активное участие в ее разработке. Многие наши исследования, особенно изучение вещества бокситов, оказались решающими в выборе путей изучения и освоения месторождений. В связи с этим следует вспомнить исследования О. С. Кочеткова, В. В. Лихачева, Б. А. Малькова, И. В. Швецовой. Но главный, поистине выдающийся вклад, несомненно, внес В. В. Беляев, связавший свою судьбу с таманскими бокситами еще в начале 1960-х годов и с тех пор не разделявший любовь к ним ни с какими другими объектами. В недавно вышедшей книге А. М. Плякина, Ю. М. Лысова, В. В. Лушкова “К бокситам Тимана” (Ухта, 2003), наиболее полно и объективно отражающей долгую и сложную историю открытия и освоения Тиманской бокситорудной провинции, более десятка страниц посвящено исследованиям В. В. Беляева и его сотрудников, показана его роль в решении бокситовой проблемы, так же, как и роль A. А. Чернова, одним из первых оценившего еще в 1944 г. перспективы Тимана на бокситы. Результаты исследований В. В. Беляева по бокситовой проблеме изложены в десятках опубликованных работ, которые венчают две фундаментальные монографии: “Минералогия и генезис бокситов Южного Тимана” (Наука, 1974) и “Девонские бокситы Тимана” (Сыктывкар, 1997). Эти две выдающиеся работы представляют собой не только наиболее полное собрание и обобщение всей информации о таманских бокситах, но и квинтэссенцию научных результатов В. - B. Беляева, и я хотел бы рассказать о творческом пути самого автора. Путь Вячеслава Васильевича к таманским бокситам был не прямым и не коротким. -3 - Коми научный центр Уро РАН
Вначале он пешком, как Ломоносов, весной 1951 г. шел от Визинги до Сыктывкара, чтобы попасть потом в Свердловск и поступить на учебу в Уральский политехнический институт. После окончания УПИ с дипломом инженера-металлурга по цветным металлам поработал немного в УНИПРОмеди, а в сентябре 1956 г. перебрался в Сыктывкар, в Коми филиал АН СССР. Свою академическую карьеру В. В. Беляев начал с должности инженера по оборудованию и три года оснащал лаборатории филиала научными приборами, обеспечивая нормальную их работу. Потом сам решил сесть за приборы и в 1959 г. перевелся в Институт геологии, в лабораторию минералогии и шлихового анализа. Ему был поручен термический анализ. За этой работой я и застал В. В. Беляева, когда тоже пришел в минералогическую лабораторию. В то время в институте была старенькая и хиленькая термоустановка, малочувствительная и малопроизводительная. Вячеслав Васильевич, быстро вникнувший в теорию и технику анализа, познакомившийся с современными лабораториями Москвы и Ленинграда, решил сам сделать новую современную установку. Вероятно схема установки у него уже сложилась в голове, поскольку он довольно шустро что-то резал, паял, клепал, свинчивал. Меня буквально потряс один его кулибинский прием: он сбегал в магазин, купил алюминиевый бидончик, отрезал от него нижнюю половину и вмонтировал в него электронику. А я в это время мечтал иметь фотогониометр. И по примеру В. В. тоже побежал в магазин, купил сразу два бидончика -— такой же алюминиевый и одинаковый с ним пластиковый из молочно-белой полупрозрачной пластмассы. Из алюминиевого сделал фотокассету, из пластикового — цилиндрический экран, соединил их транспортирным узлом от рейсшины, кое-какие детали взял из списанных теодолитов, микроскопов, смонтировал все на оптической скамье, покрасил. Можно было работать. Начальство, приводя в лабораторию очередную экскурсию, обычно демонстрировало наши фантастические сооружения: — Это установки дифференциального и термовесового анализа, а это фотогониометр... Хорошие приборы! В. В. Беляев стал классным специалистом по термоанализу и вывел этот метод на самый современный уровень. Но у нас хранился в гараже не распакованным еще один прибор — электронный микроскоп. Директор М. В. Фишман уговорил В. В. взяться за него. Мы тогда переезжали в новое здание. Под электронный микроскоп выделили отдельный кабинет, В. В. стал полным его хозяином. Он удивительно быстро наладил этот сложный агрегат, освоил методики и увлекся исследованием глинистых минералов. То, что электронный микроскоп — это хороший прибор, было очевидно всем. И начальство старалось удивить экскурсантов другим: — Это электронный микроскоп. Стоит дороже, чем автомашина. А потом он сменил старое сумское изделие на хороший чешский микроскоп. Глубокое знание электронной микроскопии, теоретического анализа и боль -4Коми научный центр Уро РАН
шой опыт полевых работ в отрядах литологов и стратиграфов, особенно В. И. Малышева, оказались как раз тем арсеналом, который был необходим для исследования бокситов. На них то В. В. Беляев полностью сосредотачивается, переходит вместе с оборудованием в лабораторию литологии и осадочного рудогенеза, начинает работать над кандидатской диссертацией. Он даже возглавлял чуть ли не год эту лабораторию, когда А. И. Елисеева “перебросили” на нефть. Семидесятые годы, годы штурма бокситовой проблемы, были самыми продуктивными в творческой биографии В. В. Беляева, и это мы видим по его публикациям. Но он не отошел от научной работы, в том числе от полевых и лабораторных исследований и после того, как занял трудную и многострадальную должность ученого секретаря (1976—1988 гг.), а затем заместителя директора по научной работе (1988—1996 гг.). По-прежнему он следит за бокситовыми делами, активно участвует в совещаниях, регулярно публикует результаты. Очередной публикацией стала книга “Каолины России: состояние и перспективы сырьевой базы”, вышедшая незадолго перед семидесятилетием В. В. Беляева в 2003 г. Я уверен, что это далеко не последний его фундаментальный труд. В. В. Беляев полон сил и творческих задумок. Коми научный центр Уро РАН
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В. В. БЕЛЯЕВА 1934 г., 1 марта —родился в дер. Кычаныб Горьковского сельсовета Сысоль- ского района Коми АССР (по паспорту в с. Визинга Сысольского района Коми АССР). 1945—1951 гг. — окончил Тебеньковскую начальную, Горьковскую семилетнюю и Визингскую среднюю школы. 1951—1956 гг. — студент Уральского политехнического института (г. Свердловск). 1956 г. (01.08—13.09)— и. о. младшего научного сотрудника Института “Унипромедь” (г. Свердловск). 1956 (13.09) — 1959 (09.09) гг. — инженер по оборудованию и по технике безопасности Коми филиала АН СССР. 1959 (09.09) —1973 (01.07) гг. —младший научный сотрудник лаборатории минералогии Института геологии филиала. 1973 (01.07) —1975 (19.03) гг. —младший научный сотрудник лаборатории литологии и осадочного рудогенеза института. 1975 г. (19.03—15.10) — старший научный сотрудник лаборатории литологии и осадочного рудогенеза. 1975 (15.10) — 1976 (01.06) гг. — и. о. заведующего лабораторией литологии и осадочного рудогенеза. 1976 (01.06) — 1978 (15.02) гг. —старший научный сотрудник лаборатории литологии и осадочного рудогенеза. 1978 (15.02) — 1988 (05.04) гг. —ученый секретарь Института геологии 1988 (05.04) — 1996 (30.05) гг. — заместитель директора Института геологии Коми научного центра УрО АН СССР (с 1991 г. РАН). С 1996 (01.06) — ведущий научный сотрудник лаборатории минерально-сырьевых ресурсов института. -6Коми научный центр Уро РАН
АВТОБИОГРАФИЧЕСКИМ ОЧЕРК Родился я в первый день весны — 1 марта 1934 г. в с. Визинга Сысольского района Коми АССР. Так записано в паспорте. Но точным местом рождения является деревня Кычаныб Горьковского сельсовета Сысольского района Коми автономной области (Республикой область стала в 1936 г.). При дословном переводе на русский Кычаныб гласит как “щенячье поле”. Откуда взялось такое название неизвестно. Деревня располагалась в 4—4,5 км от райцентра выше по течению р. Большая Визинга. Она состояла всего из 24 домов, но несмотря на это здесь был свой колхоз с гордым названием “Победа”. Правда в конце войны он был ликвидирован и как составная часть, вместе с деревней Рай вошел в укрупненный колхоз “Трактор”. В последующем, в годы “хрущевской перетряски” все четыре близлежащих колхоза были объединены воедино и стали Горьковским отделением совхоза “Сысольский”. Деревня Кычаныб давно уже исчезла с лица земли, но она войдет в историю района хотя бы потому, что из нее вышли такие известные в республике люди, как П. А. Безносов, долгое время возглавлявший Правительство Коми, П. Е. Першин — бывший заместитель Председателя Верховного суда РК, несколько ученых и военных достаточно высокого ранга. До войны мы жили одной большой семьей — дед, бабушка, отец, мать и мы четыре брата. Нас могло быть намного больше, так как мать рожала девятерых детей, но все пять родившихся в разное время девочек умерли еще в малолетнем возрасте. Главным хозяином в семье был дед Степан Иванович — человек весьма строгих правил. Вожжи он держал в своих руках крепко и никому не давал расслабляться. Если что не так сделаешь, то тут же от него получишь наказание. Во всем любил порядок. Дед был истинным трудоголиком, самозабвенно работал с раннего утра до позднего вечера. Не переносил праздно шатающихся. Хотя и был он в колхозе конюхом и много возился с лошадьми, но наравне с другими выполнял и другие виды работ. Он и нас рано приучил к труду: мне еще не было и 5 лет, когда от него я услышал: “нечего зря хлеб есть, давай работай, для начала помогай ухаживать за лошадьми”. Посадил он меня на самого смирного коня Лыско и велел погнать остальных лошадей сперва на водопой, а затем на луга. Этот день мог оказаться для меня роковым. Коняга, на котором я сидел, неожиданно лег и решил поваляться, едва не придавив меня своим телом. Одна моя нога попала под него и, перевались Лыско в мою сторону, дело могло бы закончиться для меня печально. Но он видно почувствовал что-то неладное, привстал и лег на другой бок. Я быстро встал на ноги и отскочил в сторону. А Лыско, повалявшись вдоволь, встал на колени, как бы предлагая мне снова сесть на него. К тому времени я уже почти полностью пришел в себя и решил воспользоваться его “приглашением”. С этого дня по существу и началась моя трудовая эпопея в колхозе. Дальше больше. Кроме ухода за лошадьми, приходилось заниматься боронованием полей, прополкой, работать на заготовке сена, уборке уро -7Коми научный центр Уро РАН
жая. После 2-го класса несколько лет подряд был я бригадным поваром на дальних покосах. И пока осваивал это новое для меня дело случалось всякое. Бывало, что чем-то увлечешься и ко времени прихода бригады то недоваришь кашу, то она уже успела пригореть. Люди с покосов приходили как всегда уставшие и если еда была не готова или, хуже того, испорчена, то не стеснялись в выражениях в адрес повара. А повар в таких случаях старался заблаговременно обезопасить себя от праведного гнева и прятался в ближайшем лесочке или забирался на высокое дерево и сидел на нем до окончания “бури”. Люди между тем быстро спохватывались: “А где же сам повар?” Тут-то я и появлялся, говоря, что пошел в лес за дровами и заблудился. Верили ли в эту мою детски невинную ложь не знаю, но сочувственно качали головой и советовали впредь не отходить далеко от места стоянки. А возиться с лошадьми мне пришлось еще не один год, так как после смерти деда в 1939 г. должность конюха, как бы по наследству, была возложена на мою мать. И я был помощником в этой работе до окончания 7 класса. В. В. Беляев в 7 классе Горьковской школы. Третий слева в верхнем ряду Бабушка моя, Мария Васильевна, в отличие от деда, была добрейшим человеком и многое нам прощала. Она могла и встать против деда на нашу защиту. Дед же хотя иногда и покрикивал на нее, но никогда не прикладывал к ней руку. Видно любил и оберегал ее до самой смерти. Умерла бабушка в 1959 г. Отец мой — Беляев Василий Степанович родился в 1901 г. Он был активным участником двух войн: Гражданской и Великой Отечественной. В довоенные годы -8Коми научный центр Уро РАН
недолго работал председателем колхоза, затем бухгалтером в учреждениях Сбербанка и сберкасс в селах Визинга и Выльгорт. В 1941 г. был призван в армию и сразу же попал на фронт. Во время боевых действий был дважды ранен. Второй раз попал под интенсивную бомбежку и получил множество осколочных ранений, в том числе и в голову. Был направлен на лечение в военный госпиталь в г. Молотов (ныне Пермь), где ему сделали несколько операций, но извлечь все осколки не смогли. Так он и носил эти осколки до конца своей жизни. Один из оставшихся осколков находился в опасной близости к головному мозгу, из-за чего отец часто испытывал острые головные боли и после того, как выписался из госпиталя, боялся далеко отлучаться от него. Позднее, правда, от как-то забывал об этом, поскольку боли утихли, но к нам он так и не вернулся. В последние годы жизни работал в военизированной охране Верхнекамской гидроэлектростанции, где во время ночного дежурства и умер в 1969 г. от инсульта. Мать моя — Беляева Мария Ивановна, 1904 года рождения, всю свою жизнь, пока позволяло здоровье, работала рядовой колхозницей, безотказно выполняла все работы, какие ей поручали. Была и конюхом, и лесорубом, и сплавщиком. В конце 60-х уехала из деревни и до самой смерти в 1974 г. жила в своем доме в пос. Новый Затон (сейчас Выльтыдор) недалеко от г. Сыктывкара. Самый старший из моих братьев, Александр, 1924 года рождения, после окончания Визингской средней школы поступал в Коми педагогический институт, но учиться не пришлось. В 1941 г. зимой приехал он на проводы отца на фронт и больше в институт не вернулся. Решил до призыва в армию хотя бы немного помочь семье. Устроился на работу, но спустя полгода с небольшим его самого призвали в армию. После краткосрочного обучения военному делу Александр попал в самое пекло — на Курско-Белгородский участок фронта, где и погиб во время Курской операции в 1943 г. Другой мой брат Володя был старше меня на три года. После гибели Александра считал себя ответственным за семью, рано бросил учебу и хотел побыстрее получить какую-нибудь специальность, чтобы начать зарабатывать деньги и хоть немного облегчить нашу жизнь. Шел первый послевоенный год. Страна неимоверными усилиями восстанавливала порушенное войной народное хозяйство. Основная тяжесть, как и в годы войны, падала на колхозы. Их давили налогами. Из своего индивидуального хозяйства колхозники должны были сдавать государству часть молока, масла, шерсти и даже шкуру овец и свиней. Жизнь стала очень трудной, люди ходили полуголодные, многие не выдержали и уехали из деревни. Она в эти годы значительно поредела. Собрался уехать и мой брат. Он хотел стать шофером, но тут приехал один наш родственник из Щелья- юра и уговорил Володю поехать учиться в тамошнее речное училище на капитана-судоводителя. С трудом собрали немножко денег, но их хватало только на оплату дороги. На еду денег не оставалось. Мать решила испечь немного хлеба, для чего ей пришлось отдать лучший костюм отца всего за 2 кг муки. Обмен, конечно, был крайне невыгодным, но об этом мать никогда не жалела. -9Коми научный центр Уро РАН
После окончания училища Володя недолго плавал по рекам Печоре и Вычегде, вскоре был призван в армию, где прослужил три года. Затем устроился в Вычегдалесосплаве капитан-механиком, где и работал до выхода на пенсию. В последние годы жил в пос. Выльтыдор. Умер в 1997 г. Младший браг Геннадий родился в 1940 г., за полтора года до начала войны. Так что ему еще в малолетнем возрасте пришлось испытать все “прелести” тех трудных военных и послевоенных лет. Как и все деревенские дети, в летние месяцы он наравне со взрослыми трудился на колхозных полях. Среднее образование получил в Визингской средней школе и в 1963 г. окончил Коми пединститут. Еще будучи школьником стал публиковаться в районной газете “Маяк Сысолы”, был ее литсотрудником. После окончания института до армейской службы недолго учительствовал. Вернувшись из армии, поступил на работу в редакцию Сысольской районной газеты. Затем переехал в Сыктывкар, где работал в республиканской газете “Югыд туй”, был инструктором сектора печати, телевидения и радио Коми Обкома КПСС, обучался в аспирантуре Академии общественных наук при ЦК КПСС и там же защитил кандидатскую диссертацию. Продолжительное время руководил редакцией газеты “Югыд туй”. Позднее был председателем Госкомитета Коми АССР по радиотелевещанию, председателем и заместителем председателя республиканской телекомпании “Коми гор”. Является лауреатом премии им. Савина и лауреатом Государственной премии РК в области журналистики, заслуженным работником Республики Коми, награжден орденом Дружбы народов и медалями. С 1995 г. работает старшим научным сотрудником Института языка, литературы и истории Коми НЦ УрО РАН и корреспондентом газеты “Коми му”. Мои ранние детские годи прошли под влиянием старших братьев, Специально со мной они, конечно, не занимались, читать и писать не учили, но глядя на них я как-то легко освоил это дело. В 6 лет вместе с соседским мальчишкой, который был на 2 года старше меня, решил поступить учиться в ближайшую от дома Тебеньковскую начальную шкоду, однако в приеме мне отказали. Надо мол тебе еще подрасти и окрепнуть. На следующий год я снова пошел в эту же школу. Директором школы была весьма милая женщина, сейчас уже точно не помню, но кажется звали ее Татьяной Александровной. Она внимательно присмотрелась в меня и спросила, не прихожусь ли я братом Беляеву Владимиру. И когда я подтвердил, сказала: “Ну что же, раз тебе приспичило раньше времени начать учиться, иди в класс и передай учительнице, что я разрешила тебе посещать школу”. Это было в 1941 г., когда уже шла война. После Тебеньковской школы я продолжил учебу в Горьковской семилетней. Здесь в пятом классе вместе со мной учились ставшие в последствии известными в республике Александр Плешев и Владимир Пельмегов. Первый стал Героем Социалистического Труда, второй — артистом Республиканского драматического театра. Многие учащиеся из-за постоянного недоедания не выдержали учебную нагрузку и бросили школу. 7 класс окончили лишь 8 человек -10Коми научный центр Уро РАН
и никто из них не собирался продолжить учебу в средней школе. Одна половина класса поехала в Сыктывкар поступать в техникумы и училища, а другая так и осталась в колхозе. Поехали и мы со своим приятелем однофамильцем Веней Беляевым. Он решил поступить в медучилище, а я, как и отец, хотел стать бухгалтером и пошел в кооперативный техникум. Сдал там два вступительных экзамена, но когда встретились с дружком Веней, он уговорил меня идти в медицинское училище, чтобы учиться вместе. Я послушался и пошел туда, но когда после первого же экзамена, повели нас по больнице, в целях ознакомления с будущей профессией, у меня отпало всякое желание быть медработником. Распрощавшись с медучилищем, решил остановить свой выбор на строительном техникуме. Там я успешно сдал все экзамены и был зачислен на первый курс техникума, если не изменяет память, на отделение сельского строительства. Но к этому времени у меня уже кончились деньги. У Вени их тоже не осталось, и мы были вынуждены возвратиться домой. Директор техникума никак не хотел отпускать меня и дать мои документы. Пришлось идти в Министерство просвещения и объясниться. Оттуда позвонили в техникум и приказали вернуть документы, что и было сделано. На последние деньги мы купили в дорогу полбулки черного хлеба и на своих двоих отправились в путь. Пройти предстояло немало. По старой грунтовой дороге от города до центра с. Визинги 98 км и там до дома еще 4,5 км. К своему удивлению эти сто с лишним километров мы прошли довольно быстро, однако крепко натерли свои ноги и заработали множество мозолей. Так ничем и закончилась моя первая попытка с получением профессионального образования. В том же году поступил в 8-й класс Визингской средней школы. Ходить до нее, конечно, было далековато, а возвращаться домой поздно вечером в темное зимнее время и небезопасно, так как в те годы шастало много волков. Я уже встречался с ними, когда нам с мамой пришлось спасать от них колхозных лошадей, и хорошо представлял себе, что это за звери. Поэтому в целях безопасности часто носил с собой кусок бересты и спички, чтобы в случае чего разжечь бересту и огнем вспугнуть волков. К счастью, с ними больше не встречался. В 1951 г. большинство из окончивших Визингскую школу разбежались по разным городам и разным институтам. Пятеро из нас решили поехать в Свердловск (ныне Екатеринбург) и поступить в Уральский политехнический институт. Я, Гена Безносов и Вася Цьшанов стали сдавать приемные экзамены на металлургическом факультете, Геля Дикоев — на механическом, а Геля Пешкин — на энергетическом. Гена и Вася не прошли по конкурсу и пришлось с ними расстаться. Этот институт славился высокими требованиями к студентам и сильным преподавательским составом, ряд его выпускников позднее стали академиками и членами-корреспондентами. Здесь же учились Н. И. Рыжков — бывший Председатель Совета Министров СССР, Б. Н. Ельцин, тоже уже бывший Президент Российской Федерации. -11 - Коми научный центр Уро РАН
Меня определили на факультет цветных металлов, специализировался же я по кафедре металлургии тяжелых цветных металлов, которую возглавлял один из крупнейших специалистов в этой области — доктор технических наук, профессор, член Казахской Академии наук Василий Иванович Смирнов, который, кстати сказать и был руководителем моего дипломного проекта. В период обучения в институте нам часто организовывали экскурсии на металлургические заводы Урала, а на производственные и преддипломную практики обычно направляли на более дальние предприятия Так, первую производственную практику я проходил на Медногорском медеплавильном заводе Оренбургской области, вторую после 4-го курса на Усть-Каменогорском свинцово-цинковом комбинате Казахской ССР. К этому времени у Василия Ивановича созрела идея о возможности дополнительного извлечения из шлаков поддающихся возгонке металлов, что, по его мнению, лучше всего можно было реализовать на примере перерабатываемых Усть-Каменогорским комбинатом комплексных свинцово- цинковых руд. И когда подошло время дипломных работ, он второй раз направил меня на этот комбинат, чтобы я глубже вник в производство и собрал интересующие его данные. Я, конечно, понимал, что для этого он мог бы найти более сведущего специалиста, но старался как можно лучше вы полнить его поручение. По моему возвращению в институт Василий Иванович потребовал предоставить отчет о проделанной работе и, видимо, удовлетворившись им, определил тему моего будущего проекта так: “Установка для фьюмингования металлургических шлаков”. Он же дал некоторые материалы из иностранных журналов и велел начать работу по сконструированию такой установки, чем я и занимался в течение полугода, Работа над ней оказалась более трудоемкой, чем мне казалось вначале, и я едва успел закончить ее ко дню защиты. Председателями комиссий по защите дипломных проектов в те годы были как правило, главные инженеры металлургических предприятий, хорошо знающие производство. Они нередко своими вопросами ставили студентов-дипломников в тупик. Поэтому на защиту своего проекта я шел с опаской, однако, вопреки моим опасениям, все прошло более чем хорошо. Председатель комиссии выразил надежду, что такая установка обязательно должна быть создана и опробована на одном из металлургических заводов страны. Но была ли она построена, мне неизвестно, так как спустя два месяца я уехал из Свердловска и больше к этому вопросу не возвращался. Еще до преддипломной практики мы с одним дружком написали письмо в ЦК ВЛКСМ, чтобы оттуда обратились в Министерство цветной металлургии с просьбой направить таких-то после окончания института на самые северные предприятия металлургического производства. С аналогичной просьбой обратились и сами в Министерство, однако оттуда мы не получили никакого ответа. А из ЦК комсомола пришло коротенькое письмо со словами: “отправляйтесь туда, где вы нужны Родине”. Вот так, коротко и ясно, а мы то думали, что в нас нуждаются именно на дальних заводах. -12Коми научный центр Уро РАН
Свердловск. Студент IV курса метфака УПИ им. Кирова. 1955 г. При распределении на работу выбор был небольшой. Меня и еще одного новоиспеченного инженера направили в Уральский научно-исследовательский и проектный институт медной промышленности (“Унипромедь”), располагавшийся тогда в самом центре г. Свердловска. Приняли нас там весьма любезно, но никакого жилья нам не предоставили. Сказали, что строится общежитие, и мы можем рассчитывать через 2—3 года получить там по комнате, а сейчас мол, подыщите себе жилье в частном секторе. На это вам дается 3 дня. Но найти свободную комнату в таком большом городе в те годы было не так просто. Только к концу третьего дня на одной из самых дальних окраин Свердловска нам предложили мизерную проходную комнатку размером 5 кв. м. Поместить в ней стол и две кровати было невозможно. Поставили только одну кровать и спали на ней и на полу поочередно. Жить долго в такой тесноте стало невыносимо и мы стали искать другие выходы. Хорошо, что я еще до устройства на работу в “Унипромедь” во время последних каникул, проезжая через Сыктывкар, решил заглянуть в Коми филиал АН СССР, разузнать чем в нем занимаются и могу ли я в нем работать в какой-то должности. Мне предложили пойти к Александру Федоровичу Любутину — заместителю председателя Президиума филиала по административно-хозяйственной части, что я и сделал. Он сказал мне, что есть вакантная должность инженера по оборудованию с окладом 1000 руб., возможность устроится на первое время в общежитии, и спросил согласен ли я на таких условиях работать. Поразмышлявши недолго, я сказал “да”. Мы тут же с ним сочинили письмо в Министерство цветной металлургии с просьбой дать мне перевод в Коми филиал АН СССР. По правде говоря, я почти не надеялся, что Министерство пойдет на это, но спустя месяц меня пригласили к директору Унипромеди, где я уже тогда работал, и сказали, что я могу уволиться и забрать свои документы. Так, в сентябре 1956 г. я оказался в Коми филиале АН СССР. К сожалению, Любушин не сдержал свое слово и мне больше двух лет пришлось мотаться по частным домам. К третьему году моей работы завершалось строительство жилого дома, что под шпилем и мне там обещали дать комнату. Предполагаемые жильцы этого дома, в том числе и я, помогали строителям в - 13 - Коми научный центр Уро РАН
В. В. Беляев (сидит справа от ст. лейтенанта) на военных сборах после IV курса учебы в УПИ уборке мусора, дежурили ночами, чтобы никто незаконно не занял готовые квартиры. У меня вскоре подошел срок отпуска и я со спокойной совестью поехал в Визингу, а когда, спустя две недели, вернулся в Сыктывкар, все квартиры и комнаты в новом доме оказались уже заселенными. Меня таким образом снова оставили с носом. При подобном отношении у меня пропало всякое желание дальше работать в филиале, и я начал искать новое место работы. Списался с разными предприятиями и получил ряд приглашений, даже из г. Кировокана Армянской ССР. Но Любутин удержал меня тем, что когда я сказал ему о возможном увольнении, тут же вселил меня в комнату на квартире Н. И. Быковского. Спустя год из филиала уволился К. И. Азизов и освободил комнату в доме под шпилем. Ее дали мне, чему я был несказанно рад, так как наконец- то заимел свой законный угол. Но жить там пришлось недолго. В. А. Чермных, который занимал комнату в этой же квартире, женился. В семье родился ребенок и для ухода за ним привезли тетку жены Нади (Надежды Аполлоновны Чермных). Они оказались вчетвером в одной комнате. Владимир Алексеевич стал просить у руководства филиала расширения жилой площади. И тут снова вспомнили о Беляеве, который один занимает целую комнату, и нельзя ли его куда-то протолкнуть. Пригласили Б. И. Гуслицера и под нажимом заставили его освободить одну комнату, в которую и вселили меня. В том году' женился и я. У нас с Валентиной также появился ребенок. Так и жили двумя семьями на одной не такой уж большой квартире, пока мы не переехали в новый дом по Коммунистической, 30. С этого времени жилищная проблема решалась менее болезненно. Жена, Валентина Владимировна (в девичестве Шестакова) после окончания дирижерско-хорового отделения Сыктывкарского педучилища до выходана пенсию в 1994 г. в течение 30 лет работала музыкальным руководителем в разных детских садах города. Является опорой и хранительницей семьи. Вместе со мной вырастили и воспитали двоих детей — дочь и сына. Недавно отметили 40-летие совместной жизни. Много внимания уделяет воспитанию внучек. Любит заниматься вышиванием и цветоводством. В летние месяцы с удовольствием работает на дачном участке. - 14Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=