Крашенинникова Ю.А., Низовцева С.Г. Календарная культура русского населения заводских поселений Республики Коми

Зимний период. Рождественско-крещенская обрядность гать. У нас раньше делали майны <.> Через эту майну надо было перепрыгивать. [А почему?] А почему не знаю, может, грехи какие-то что ли...» (Нючпас, 46а). О подобном дублировании обрядовых действий зимней и летней календарной обрядности, повторяемости обрядовых актов говорит В.И.Чи- черов [Чичеров 1957, 16-22]. Психологические аспекты, связанные с ряженьем. В интервью фиксируются тексты, содержащие впечатление о личных переживаниях, испытанных при встрече с ряженым; также описываются переживания тех, кто сам был ряженым. Таких текстов немного, но они показательны. Некоторые свидетельства содержат, в частности, оценку образа и действий ряженого: он должен был доставить неприятность, создать особую атмосферу страха, вызвать отрицательные эмоции — панику, боязнь, испуг, страдание: «Раньше страшно одевали- ся. И шубу переворачивали медведем, и всякие маски какие-то были, и ухват, с ухватами ходили. Всяко, страшно. Может, мы маленькие были, страшно нам было. [Взрослые переодевались?] Взрослые ходили раньше, взрослые. [В медведя переодевались?] Да. Ну знаю, что вот шубу переворачивали, они как зверями были. Страшно ведь всё равно было. Солдатами всякими. Да всяко. Кто нарядные оденет кофты, подзорники кружевные-то раньше были.» (Нючпас, 2013, 63); «Я помню, моя мама рассказывала. Говорит, пошла, у ней мама через две улицы жила. И оттуда, говорит, вышла одна. Такая ночь светлая, говорит. Господи, откуда выбежал тут из соседнего дома, говорит, выбежал тоже весь мохнатый, весь, ну, в чёрта на- ряжённый. В чёрта наряжённый. Говорит, я ни туда ни сюда, думаю, куда мне и деться-то, думаю, пробежу. Я, говорит, пробежала, а он меня поймал да в снегу меня, говорит, забросал снегом, говорит. Всю снегом, говорит, не выпускает. Я только встану, он обратно меня в снег толкнёт. Я, говорит, чуть не ревела, чуть не плакала. Так, думаю, господи, сегодня жи- вая-то домой не приду, говорит.» (Кажым, 2010, 13а)22; «Мы 22От этого же информанта через три года (в 2013 г.) была сделана вторая запись рассказа о встрече с ряженым. Сопоставление двух текстов показывает отчетливое стремление к стереотипии при описании ситуации и условий, при которой происКоми научный центр Уро РАН

RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=