К 2. изучения Русскаго Севера. 71 — Татьяна подала мне свежей вареной рыбы и чашку молока. За- гСмъ принесла въ конурку свежаго, душистаго сена, на которое я послалъ свою постель и крепко заснулъ. На утро я былъ разбуженъ громкимъ голосомъ старухи—Дарьи, которая бранила по зырянски свою дочь; старуха ударяла бадогомъ о полъ и наказывала Татьяне никуда не отлучаться изъ дома и быть внимательнее ко мне. Въ конуре у меня было уже свЬтло и мне пора было вставать. Иванъ Николаевичъ, слышно было, разговаривалъ со своей матерью и дожидалъ меня, когда я встану. Наконецъ онъ узналъ, что я уже хожу по избе, зашелъ въ мою конурку, поздоровался, и просилъ къ себё кушать чай. Делать было нечего, я согласился. Одевши ватный пиджакъ, мы пошли въ домъ купца. Старуха мать его Дарья была впереди насъ. Отъ избы старухи Дарьи до дома Ивана Николаевича была протянута тонкая бичева. Старуха ударяла палкой по бичевФ и шла очень скоро по направлешю ея, достигши крыльца, поднялась по маленькой Лестнице и зашла въ избу. Мы съ Иваномъ Николаевичемъ шли за старухой, и вошли въ отдельную отъ общей избы чистую комнату, которую вообще называютъ горницей. Небольшой столъ, покрытый бёлой скатертью, на которомъ были поставлены на двухъ тарелкахъ конфекты, белые пряники и ваза съ желтымъ медомъ. Около шкафа съ чайной посудой кин'Слъ большой самоваръ, вокругъ стола стояли три простыхъ стула, окрашенныхъ въ бурую краску. Иванъ Николаевичъ попросилъ меня сесть и кушать чай, извиняясь, что у него угощать более нечемъ, кушайте, говорилъ онъ, чего Богъ послалъ. Въ комнату къ намъ вошла его жена въ красномъ ситцевомъ сарафане, и черной люстриновой кофтё. Она мнё низко поклонилась, въ рукахъ у нея былъ рыбный пирогъ, по-зырявски „чери нянь". Иванъ Николаевичъ принялъ отъ жены „чери нянь“, положилъ передо мной и сказалъ: закусите, господинъ, нашего пирога. За чаемъ мы опять разсуждали съ Иваномъ Николаевичемъ о щугорской рыболовной артели, которая приплыла къ становищу на устье Щугора и некоторые рыболовы начали шуметь около домоторговца. Къ намъ въ комнату зашелъ зять Ивана Николаевича, Татьяны мужъ, „попъ-Павелъ“; такъ зовутъ все въ Щугоре поповскаго сына Павла Васильева М. „Попъ-Павелъ“, видимо, плохо зналъ русстой языкъ, и мало отличался отъ щугорскихъ зырянъ, и ничего у него не было похожаго на духовное зваше. Онъ прибылъ со становища, где предполагали сегодня дёлить рыбу по паямъ. — Ну, вотъ, господинъ, поедешь посмотреть нашихъ рыболововъ? сказалъ Иванъ Николаевичъ. Пожалуй, поёду. Иванъ Николаевичъ далъ „попу-Павлу" денегъ, и послалъ его за четвертной и приказалъ вино нести къ лодке и ехать на становище къ рыболовамъ. — Напившись чаю и закусивши пирога, мы пошли паберегъкъ реке. Погода была хорошая; становище было видно изъ села, караванъ лодокъ тянулся по берегу р. Печоры; на берегу горели костры, около которыхъ толпились рыболовы. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=