№ 17. ИзвЪстйя Архангельска™ Общества 548 вали было наши охотники ловить медведя, да куда имъ съ медв'Ьдемъ тягаться. Только себя осрамили, а пользы не получили. — Какъ это себя осрамили?—спросилъ учитель. — Известно какъ: со страху глупостей натворили. Дело это такъ было. Задавилъ медведь корову у Максима Тырмасова. Максимъ на другой же день нашелъ ее мертвою въ лесу, совсемъ близко отъ патент, содралъ съ нея шкуру, принесъ домой и говорить соседямъ: „Пойдемте, ребята, медвйдя ловить. Надо убить его, проклятаго, а то онъ весь скотъ перепортить". А соседи затылки чешутъ: „Пожалуй, оно того... стоило бы попробовать. Только какъ мы будемъ ловить эту гадину?"—„Какъ? Да очень просто. Онъ непременно нынче ночью при- детъ доедать мою корову. Вотъ мы и сделаемъ тутъ лабазъ на дереве, засядемъ на него съ вечера и будемъ ждать. А когда онъ по- дойдетъ къ корове, тогда мы и начнемъ въ него палить. Авось и убьемъ его, проклятагор*.—„Ладно, говорить, пойдемъ. Мы отъ такого дела не прочь".—Ну, собрались этакъ пять человекъ, зарядили ружья пулями и отправились въ лесъ. Тамъ, подле ободранной коровьей туши, они лабазъ на большомъ дереве устроили, крепко-накрёпко перевязали его вицами, перекрестились и сели ждать зверя. Днемъ имъ было совсемъ нестрашно, а какъ подошла ночь, стали у нихъ на сердце кошки скрести. Ночь была такая же темная, какъ теперь, по лесу ветеръ шумитъ, где-то филинъ ухаетъ, совсемъ растерялись наши охотники, прижались другъ къ другу, дрожать, перешептываются, Николу Угодника поминаютъ. Только вдругъ слышать они: идетъ кто-то по лесу, тяжело ступаетъ, пыхтитъ, фыркаетъ... Тутъ ужъ ихъ совсемъ изъ ума выкинуло. Забыли они про свои ружья, завопили благимъ ма- томъ: „Энъ локъ татче, стёрво! Энъ локъ татче!" (Не подходи сюда, стерва! Не подходи сюда!) Начали со страху выше на дерево лезть. Двое оборвались и полетели внизъ, а остальные все еще . кричать: „Энъ локъ татче! Энъ локъ татче!..“ Говорятъ, что самъ Максимъ даже „карауль" заоралъ... А тутъ, вдругъ, вместо медведя, лошадь заржала, самая настоящая лошадь, ей-Богу! Оказалось, что это была попова кобыла, по лесамъ она всегда бродила, а охотники ее за медведя приняли... Ужъ и посмеялись же потомъ надъ ними—страсть! Положимъ, они молчали сначала о такомъ конфузе, но при первой же выпивке разболтались, и вся деревня узнала про ихнюю храбрость... — Разве можно умолчать про такое замечательное событие?—засмеялся Казанцевъ.—-Однако, какъ времена меняются. Ведь, въ старину зыряне считались первыми охотниками, никакого зверя не боялись. А тутъ, вдругъ, такая трусость. — Старинные зыряне были не намъ чета,—съ какою-то гордостью промолвилъ Яковъ.—Они въ одиночку на медведя ходили, множество лисицъ и куницъ ловили, на всю Москву пушной товаръ поставляли. Это я читалъ въ какой-то книжке, которую изъ вашей школы бралъ. — Ахъ, кстати,—воскликнулъ учитель, роясь въ боковомъ карма- нЬ.—У меня есть одно стихотвореше про зырянъ. Еаписалъ его тоже зырянинъ, живупцй на Вычегде. Хотите сейчасъ прочитаю? — Читай, читай. Послушаемъ. Ведь, нынешнюю ?ночь намъ все равно не уснуть. Мы тоже, кажется, сделались такими же храбрецами, какъ Максимъ Тырмасовъ съ товарищами. Не хватаетъ только и о- повой кобылы... Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=