№ 17. ИзвЪейя Архангельска™ Общества 550 шенно равнодушны къ зырянской пбэзйи, являющейся для ныхъ пу- стымъ звукомъ, что же касается Якова, то онъ слушалъ съ напряжен- нымъ внимашемъ, одобрительно кывалъ головой и "бормоталъ: — Такъ, такъ! Верно, верно! Это я все понимаю... — Что, нравится тебе, дядя Яковъ?-—спросылъ его учитель, свертывая ы кладя въ карманъ бумажку съ стихотвореьпемъ. ” — Хорошо написано!—съ убйждегнемъ промолвила. Яковъ.—Въ старину зыряне взаправду такъ жили... на звйрыномъ положен^. А нынче, слава Богу, все-таки, лучше стало... Вдругъ голосъ его оборвался. Глаза его испуганно расширились. Онъ весь встрепенулся и, точно подброшенный тугою пружиною, вско- чылъ съ места. — Идутъ, идутъ... медведи идутъ! Прямо сюда ыдутъ... Тсс! Тише! Настала томительная минута мертваго молчашя. Не одна душа ушла въ пятки. V. Медведи не прошли стороною, какъ того все горячо желали. Въ наступившей гробовой тишине слышно стало, какъ загудели вдалеке те же глух1е басистые звуки, которые произвели такой пере- полохъ часа три назадъ. Марья, крестясь, бормотала, что Богъ не допустить „лйсныхъ кос- мачей“ до тылы, но Яковъ злов4щымъ тономъ заявилъ, что „медведи едва ли миную тъ подсекк/ Вей стояли вокругъ костра бледные, взволнованные, трепещупце. У Степана заметно дрожали губы, когда онъ произнеся, упавшымъ голосомь: — Ну, и попали же мы въ капканъ, бр атцы! Куда мы теперь деваемся, а? Овсисъ миянъ олбмой! (Кончилась наша жизнь!)—всхлипывала Марья, положительно трясясь, какъ въ лихорадке. Ты, баба, ступай въ баню и сиди тамъ, а здесь ты только мешать будешь,—сказалъ жене Яконъ и, толкнувъ ее къ дверямъ избушки, съ минуту стоялъ неподвижно на месте и слушалъ. Шумъ въ лесу становился ближе и явственнее. Казалось, что въ кромешнее темноте ночи надвигалось на тылу какое-то страшное тысячеголовое чудовище, ревущее и воющее на все голоса. Пока еще нельзя было разобрать отдельныхъ звуковъ, но въ общемъ нестроенкмъ протяжно-раскатистомъ гуле слышалось что-то стихИйно-грозное и зловйщее. ■— Это они вдоль ручья бегутъ... скоро здесь будутъ,—хриплымь шепотомъ проговорилъ Яковъ.—Ну, теперь все наше спасеше въ огне. Зажигайте скор'Ье валежникъ, подпаливайте бересто! Степанъ, Пванъ, Андрей, Василий Васильевычъ! Живо валежникъ поджигайте! Живо пошевеливайтесь, ребята! Онъ быстро нагнулся къ костру, выхватылъ изъ него пылающую головню ы бросился къ разложенному въ виде вала сушняку, окружающему избушку просторнымъ кольцомъ. Зашыпйло, закорчилось насованное тамъ ы сямъ бересто, поджигаемое Яковомъ, затрещали сухие сучья, задымились смолыстыя части прытащенныхъ съ подсекы толстыхъ, вывороченных!, съ корнями пней, заверещала шумливая хвоя, ы узенькие длинные языки пламени заКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=