П® 17. изучешя Русскаго Севера. 553 Драка среди зверей прекратилась, и они опять закружились по подсечному полю, делая уморительные прыжки и часто поднимаясь на дыбы, при чемъ Степанъ и Яковъ объяснили, что это влюбленные медведи ухаживаютъ за медведицами и забавляютъ ихъ. Учитель не сталъ имъ возражать, потому'что не могъ отличить самцовъ отъ са- мокъ и, следовательно, не име.тъ возможности проверить слова говоривших^ Некоторые медведи, время отъ времени, тяжелою неторопливою поступью обходили вокругъ огненнаго кольца и (сердито посматривали на столпившихся у дверей избушки людей, готовыхъ каждую минуту скрыться въ своемъ последнёмъ убежище, какимъ для нихъ являлась „баня*. Пламя, все таки, пугало зверей по крайней мЬре настолько, что они не отваживались прыгать черезъ костры, жаръ отъ которыхъ чувствовался на разстояши несколькихъ шаговъ. II это препятствш, повидимому, злило и дразнило косматыхъ обитателей зырянскихъ лесовъ. — Да это настоящая осада!—воскликнулъ Казанцевъ, видя, что медведи и не думали удаляться съ тылы,—Интересно, чемъ это кончится? Неужели они хотятъ взять насъ изморомъ? — Мой дЬдъ просиделъ целую ночь на дереве, когда встретился съ медвежьими свадьбами,—сказалъ Яковъ.—Значитъ, и намъ тоже придется здесь сидеть до ихняго ухода... Между темъ время шло. Осажденные переживали страшныя минуты. Костры пылали уже не столь ярко, ио никто не смелъ сделать шагу отъ избушки, чтобы подбросить въ огонь хвои или соломы: медведи обступили огненный кругъ со всехъ сторонъ, и было рискованно удаляться отъ дверей „бани*. Положеше было отчаянное. Надежды на благополучный исходъ не предвиделось. Особенно всехъ поразили слова Степана, который, обладая зоркимъ зрешемъ, подсчиталъ общее количество собравшихся на подсгЬке медведей и сказалъ, что ихъ не менее двадцати штукъ! — Ой, куда, ' кула, кула (Ой, умру, умру, умру)!—застонала Марья въ избушке, услышавъ такое страшное сообщеше. — Неужели не ’ менее двадцати?—спросилъ учитель, чувствуя, какъ у него мурашки забегали по коже. — Пожалуй, даже слишкомъ. Я еще могъ пропустить двухъ или трех-ъ. А двадцать все таки есть. — Кто бы могъ подумать, что въ нашихъ зырянски^ъ лесахъ шляется столько этихъ гаДинъ!—развелъ руками Яковъ.—И угораздило же насъ попасть на ихнйя свадьбы! Какъ бы они, въ самомъ деле, не вздумали прыгать черезъ огонь... — Да, теперь надо глядеть въ оба.—согласился Казанцевъ, чувствуя нервную дрожь во всемъ теле. Прошло еще немного времени. Медведи продолжали бродить вокругъ костровъ, упорно не уходя съ подсеки. Ухаживание самцовъ за самками не прекращалось. Миръ между ними не нарушался. Но вдругъ изъ лесу, какъ бомба, вылетелъ громадный, страшнаго вида медведь, съ широко разинутою пастью, весь грязный, всклокоченный, дикш, и съ яростнымь ревомъ устремился на своихъ собратовъ, занимающихся „любовными играми*. Вероятно, это былъ бобыль-одиночка, отвергнутый зверинымъ обществомъ, за что онъ теперь и вымещалъ на „коллегахъ* свою злобу... Произошла жестокая свалка. Великанъ- медведь подмялъ подъ себя другого, более слабаго медведя, но остальКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=