№ 15. Изв'Ьспя Архангельска™ Общества 468 Было еще совсЬмъ темно, когда въ окно ему застучали, и чей-то звонк1й голосъ крикнулъ по-зырянски: — Василш Васильевичъ, вставай! Тебя Яковъ зоветъ! Ъхать надо... — Сейчасъ, сейчасъ,—отозвался проснувшийся учитель и, какъ встрепанный, вскочилъ съ постели, отчасти досадуя на себя за то, что онъ, все-таки, заспался. Сборы его были недолпе, потому что все было приготовлено съ вечера, благодаря чему черезъ нисколько минуть онъ уже шагалъ по улиц!;, направляясь къ жилищу Якова Ветланова. • Домъ Якова былъ довольно обширенъ. Покрытый, какъ и все зырянские дома, толстыми тесаными досками на два ската, онъ имИлъ двИ половины для жилья—летнюю и зимнюю, раздИленнын между собою широкими и, разумеется, холодными сенями. Въ летней половине—огромной почерневшей избе, куда вошелъ Казанцевъ, тускло горела лампа, озаряя окружающую обстановку. Прямо надъ дверьми были устроены полати, занимающая целый уголь избы, рядомъ съ палатами возвышался такъ называемый „голбецъ", за которымъ стояла битая изъ глины печь, а отъ голбца до противоположной стены, на вы- высотй роста человИческаго, протянулись два б руса—воронцы или грядки, называемый ио-зырянски „серъ“. На этихъ „воронцахъ" лежало множество домашней рухляди; кочерги, ухваты, хлИбныя лопаты, лучина, сеяльницы съ мукой, доски съ печёнымъ хлИбомъ и проч. Рядомъ съ печкою, около стены, растянулся „залавокъ“—подоб1е узкаго лро- долговатаго ящика съ дверцами во всю длину, открывавшимися сбоку. Въ этомъ залавке хранились чашки и ложки, горшки и разная стряпня напримеръ, традиционный шаньги, до которыхъ зыряне болыше охотники. По двумъ же свободнымъ стйнамъ шли лавки („лабичь"), а вверху надъ ними—полки (яджоджъ"), заваленный разнымъ скарбомъ. Въ переднемъ углу подъ образами стоялъ широкш некрашеный столь („пызанъ"), за которымъ въ данную минуту разселась вся семья Ветланова, состоящая изъ его самого, жены Марьи, здоровенной краснощекой бабы, двухъ сыновей—Андрея и Ивана 18-ти и 16-ти л4тъ, отца его Мирона и матери Анисьи, при чемъ двое последнихъ были уже довольно почтениаго возраста. Кроме того, тутъ же находился двоюродный братъ Якова, тридцатил^тн^й зырянинъ .Степанъ, известный въ селе пьяница и забулдыга. Когда Казанцевъ ~вошелт, въ избу, сидевппе за столомъ уже кончали завтракъ, хлебая кислое молоко толстыми деревянными ложками и за обе щеки уписывая ржаной хлебъ, нарезанный большими ломтями. — Хлебъ да соль!—крикнулъ учитель, переступая порогъ.—Я, кажется, въ пору явился... не опоздалъ все-таки... — Въ самый разъ,—отозвался старикъ Миронъ, поднимаясь изъ- за стола.—Яковъ сейчасъ еще тебя поминалъ, а ты тутъ какъ тутъ. Онъ вышелъ на средину избы, почесалъ брюхо и началъ размашисто креститься, бормоча себе подъ носъ; — Сла-Богъ, сла-Богъ! Вотъ ме и пэтъ (Слава Богу, слава Богу! Вотъ я и сытъ)! Следомъ за нимъ стали подниматься и остальные завтракавнйе, тоже выходя на средину избы и мотая головами по направлешю къ переднему углу, при чемъ крестились они довольно небрежно, менее всего, вероятно, думая о молитв!. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=