Коми научный центр Уро РАН бовал писать стихи. Кичин поощрял поэтические занятия Куратова и даже просил сделать переводы стихотворений на русский язык — для возможной публикации в Вологде. Куратов согласился не сразу, к идее публикации своих стихов он отнесся очень сдержанно, он перевел на русский несколько новых стихотворений, но позднее, уже в 1865 году, тогда же он написал и ряд стихотворений на русском языке. Кичин же настоял и на подготовке статьи по материалам языковедческих исследований Куратова — так была написана статья «Зырянский язык». Куратов отправил статью в «Вологодские губернские ведомости» с посвящением В.Е. Кичину — статья вышла в нескольких номерах газеты уже после отъезда Куратова в конце 1865 — начале 1866 г. и получила немало одобрительных откликов. Кичин с ведома Куратова отправил его стихи в газету, но под видом зырянских песен. Вообще тема зырянских песен не раз возникала в беседах Кичина и Куратова. Побывав как-то раз вместе с Куратовым на «беседе» молодых горожан, Кичин искренне недоумевал, почему зыряне, так любящие петь, поют только русские песни. Куратов показал ему свои записи народных песен, сделанные еще во время учебы в Яренске. Их было только две: Рытъя кадд, матушка «Вечерней порой, матушка» и Ылын, ылын, ва сайын «Далеко, далеко, за рекой». Куратов был согласен, усть-сысольские зыряне пели русские песни, а то, что записал он в свои юные яренские годы, исполнялось на нижней Вычегде — здесь этих песен не знали. И всё же Кичину довелось услышать пение на коми языке. Вот как он об этом вспоминает: «Как мне не хотелось на народных собраниях усть-сысольских мещанских парней и девушек послушать национальных песен, но увы. Не удавалось! Не зная достаточно хорошо русского языка, зыряне поют песни русские, но в этом подражании, в этом странном пении нет гармонии, не поражают естественной прелестью музыкальные мотивы: между тем как разговорный язык зырян плавен, даже гармоничен. Услышать зырянскую песню было долго моим желанием, и, наконец, мне это удалось. В одну из загородных прогулок я неожиданно был поражен гармоничным пением зырянской песни; пела молодая девушка, глаза ее искрились, на лице выражалось неподдельное чувство. Хотя я и не умел хорошо говорить по-зырянски, но значение зырянских слов, по большей части, мне было известно. Эта песня вроде русской: “Ах, об чем ты проливаешь...” и т.д. Впоследствии я слыхал еще несколько народных зырянских песен лирического склада, весьма благозвучных, что может, отчасти, служить доказательством, что зырянский язык коренной. Некоторые зырянские сказки и пословицы рельефны, имеют смысл и оригинальность. Жаль, что переводы их на русский язык очень редко появляются в периодических изданиях» (Кичин, 2010, с. 117). 131
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=