Коми научный центр Уро РАН покинуть родину и свою единственную любовь. Отныне его уделом будут только душевные страдания и скорбь, а также болезни, приближающие наступление смерти. Характерен последний стих, в котором поэт проклинает роковой год за то, что он не направил его к церкви. Кажется, это единственное проявление сожаления о том, что поэт не принял сан священнослужителя — ведь тогда жизнь сложилась бы иначе. В 1870 году Куратов работает над поэмой Пасьяс синтдмлдн «Записки слепого», в которой сравнивает себя с героем греческой мифологии — слепым Финеем, преследуемым гарпиями. Тьма, заполнившая мир (ср. стихотворение Пемыд «Тьма» (1865)), распадается на мириады пикселей, имеющих облик гарпий. Гарпии преследуют поэта, как некогда Финея, они закрыли солнце, весь белый свет от глаз поэта — всюду он видит только их. Гарпии —не что иное, как эманации зла: скорби и болезни, преследующие поэта-изгнанника в обликах черных птиц. В поэме это уже окончательно разработанный образ, но эволюция его шла от первого стихотворения Пемыд «Тьма», через образ ослепленного Самсона к коротким стихотворениям — репрезентациям болезней и скорбей изгнанника. Первым таким произведением было короткое четверостишье «Болезнь» (1865), написанное в Казани в коми Мне тяжко слово молвить, Чахотка давит грудь... Но и земля придавит, Да стерпишь как-нибу (Куратов, 1979, с. 343} с поэтом, он постоянно чувствует ее невидимое приЧахотка здесь не бо ческий образ, но через десять лет в Туркестане поэт умрет именно от чахотки... Смерть находится где-то ря, сутствие. Турбб Метель Сэтшом пемыд вой, мый сбмын Турбб аддзб ветлбдлыны Керка гбгбр и быд бшинь Вбрзьбдны да йиркбдчыны. Абу туроб тайб, чайтсб Откбнлы мем висьбдчигбн Тайб кулбм менам ноксьб, Сомын оз куж восьтны иган. (1866) Ночь так темна, что только Метель может видеть тропинки Вокруг дома и каждое окно Трогать и стучаться Это не метель, думается Мне в одиночестве болезни Это смерть моя заботится, Только не умеет пока открыть замок. (Куратов, 1979, с. 86) 201
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=