Коми научный центр Уро РАН не были. Однако вскоре стало известно, что Гревениц на допросах применял пытки, а штабс-капитан Эман буквально сорит деньгами, хотя раньше их у него не бывало. Под давлением общественного мнения дело Эмана было передано аудитору Петрову, установившему, что калмыки и киргизы, арестованные бароном, невиновны, что барон Гревениц применял к ним жесточайшие пытки. В ответ на это барон пишет рапорт на имя исполняющего должность военного губернатора Россицкого, в котором убеждает его в предвзятости расследования аудитора Петрова. Он фактически обвиняет Петрова эывшие главной пр ельств ограбления шился с делом, сразу понял спра- [редъявленных им Гревеницу. Ку- должности судьи, в излишней снисходительности к арестованным, квалифицируя свои действия, как «излишнюю строгость». Барону удалось добиться своего: аудитора Петрова отстранили от следствия. Причем документы показывают, что и.о. военного губернатора Россицкий в докладе и.о. генерал-губернатору Колпаковскому пишет о «злоупотреблениях» не Гревеница, а самого аудитора Петрова: это Гревениц «просит распоряжения обязать коллежского секретаря Куратова расследовать злоупотребления Петрова, бывшие причиной изменения добытых следователем доказательств Эмана» (Микушев, 1976, с. 14). Но Куратов, как только ознакоми. ведливость обвинений Петрова, щ ратов пишет рапорт об отстранении барона но Россицкий старается всё же выгородить барона, а когда преступления барона были уже доказаны, то в рапорте Колпаковскому просит перевести Гревеница за пределы Семиречья, сохранив ему должность уездного судьи: «Меру эту я нахожу более необходимой, что, по другому донесению Куратова, барон Гревениц обвиняется в преступлениях и незаконных действиях и хотя не сознается в важнейших из них, но, по словам следователя, на многие случаи незаконных действий его есть достаточно улик или свидетелей» (Микушев, 1976, с. 15). Штабс-капитан Эман, объявленный мошенником, нашел в себе мужество застрелиться. Обвинения Куратова в адрес барона Гревеница взорвали Туркестанскую общественность: такого еще не бывало не только в Туркестане, но и вообще в Российской империи — обвиняли в служебных злоупотреблениях не простого чиновника, а уездного судью, сына сенатора, особы, приближенной к самому императору. Дело в том, что Евгений Павел-Николай Гревениц принадлежал древнему баронскому роду из города Мекленбурга, представитель которого, Фридрих Гревениц, в 1797 году выехал в Россию и был управителем города Павловска до самой смерти в 1817 году. В России он стал именоваться Федором Карловичем, а его сын, Александр Федорович (Александр Карл Фридрих) Гревениц получил блестящее образование, учился в Царскосельском лицее вместе с А.С. Пуш275
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=