ХМЕЛЬ И БЕТОН Короткая и последняя июльская ночь про ______________ летела за поездом до полей ярославского края. Позади остались Волга, Данилов, Буй... За окнами бесконечным парадом потянулись вятские леса. Их серозеленый разлив лежит в паутине необычной дымки. Где-то курятся лесные пожары, неизменные спутники жаркого лета. В редко выплывающих полях золотеет созревшая рожь, высятся первые скирды. И опять лес, то затянутый дымкой, то величественный своей дремучестью. На рельсах ночь длится, громоздкая и душная, хотя небо не перестает светить. Мы засыпаем только на рассвете, а высовываемся в окно, когда солнце тянет в окна пыльные золотые лучи. На станциях — ягоды, яйца, молоко — дары колхозного лета. Жара струится в окна, тянет пить. На платформах пахнет углем, разогретым асфальтом и экспортным лесом — там и тут горбятся доверху нагруженные платформы. Вагон полон говора. Слышны названия сибирских станций, шелест газет, справки о пересадочных пунктах, об отпусках, перебросках, командировках... Вся страна в движении. Нас тоже спрашивают, куда едем. Не удивились, только внимательно оглядели с ног до головы: — Далеконько... Поезд тороливо отсчитывает стыки рельсов, иногда замахиваясь гривой дыма прямо в окно... Ночью проехали Котельнич, на рассвете -— остановка в Вятке. Я не был здесь два года. Знаменитые ларьки вятских кустарей переместились на фланг платформы, обзавелись досчатыми тротуарами, упорядочились. К табачницам, шкатулкам, лошадкам, гармоникам на полках прибавились обувь и учебные пособия. Новые вывески ларьков указывают на успехи промысловой кооперации. Людный вокзал, кажется, стал теснее. Позади вокзала поднимаются новые стройки, в сторону города везут кирпич. На улице оказывается пасмурно и холодно, зябнут руки. Невольно подумалось: Так скоро? После вчерашней жары-то? — Запечорило!—смеемся мы. 7 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=