Бабошин увидел их еще в окно: — Старшие пастухи идут,—сказал он мне и шепнул помощнику насчет самовара. Захлопнув дверь, все трое пришедших откинули назад капюшоны. Бабошин пожимает всем руки: — Филипп Степанович, здравствуй! — Михаил Иванович!.. — Гавриил Харитонович... Улыбки на бородатых лицах кажутся особенно широкими. Словно это большие друзья, которые давно не видались. Минуты две Бабошин говорит с ними по-ненецки и подвигает стулья. — И когда он успел научиться, — думается мне, — будучи партизаном, что ли? Кочевники тундры отодвигают стулья в сторону, садятся на пол, достают из-за пазухи „почту", завязанную в газету „Нарьян-Вындер". Это письма от пастухов и работниц чумов в рабочком, акты об утратах, дежурные книги о заболевших оленях, акты о приеме новых голов... На русском языке пастухи рассказывают о том, далеко ли от коралей находятся стада, тундровые новости, передают устные поручения из тундры. Прежде чем дать справку об утрате и приросте стад, каждый тянет из-за пазухи счетную палочку, похожую на грубо сделанную короткую линейку. Отметки на широкой грани ее касаются важенок, на узкой—телят, на обратной стороне — быков. Десятки обозначены крестиками, единицы — вертикальными черточками. Римские цифры, но без пятерок. — Как называется?—киваю я на „счетную линейку". ■— Чуба-да-пу... — А если потеряешь? — Так помню. В голова еще календарь. В беседу с Батмановым, Хозиновым (комн) и Выучейским (ненец) директор уходит целиком. В 16-м стаде попыткой больны до 10% оленей. Колхоз „Нарьян-ты* (Соймский район) выполняет взятое на себя в июле обязательство — дать совхозу достойных пастухов, двое выдвинутых колхозников уже приступили к работе. Один рабочий прибыл в стада из колхоза „Пнок", один — из „Красной коммуны". Колхозы совместно с совхозом организовали ветеринарные отряды для проведения прививок; препараты и специалистов поставляет совхоз. И в Болыпеземельской тундре, и в Малой Земле, где еще недавно царили шаман и водка, развертывается подлинная 116 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=