„Наиболее затруднительными местами для судоходства на Печоре являются пороги, находящиеся ниже деревни Порог, расположенной на правом берегу реки в 40 верстах от Якшинской пристани. Первый, считая сверху, из этих порогов, простираясь в длину на 200 саж., в ширину на 60 саж., имеет дно из сплошной известковой плиты: ширина фарватера, расположенного ближе к левому берегу, равняется 3 саженям, и для прохода в межень через порог благодаря узкости хода приходится у пароходов разбирать колеса (!), завозить косяки на берег и на них перетягивать через порог при помощи воротов и лебедок"... Самый опасный из этих камней носит имя „Разбойиик". Мы глядим на зализанные таежной рекой перекаты и пороги, воображаем старую „лехнику", когда, обходя камни, отвинчивали пароходные колеса,— и перед нами встает будущий образ советского судоходства на Печоре — Камско-Печорское водное соединение. Узел советских плотин навсегда похоронит эти жалкие перекаты, похоронит последнего „Лазбййника“. На другой день, когда мы двигаемся лукой Печоры, поднимается ветер, темнеет вода, высокие волны хлещут навстречу. Уставшие, засветло причаливаем к берегу. Ветер утих, но становится необычно холодно. Сразу после заката солнца .в чистом небе замигали крупные звезды. Похолодание грозит превратиться в заморозок. Мы устраиваем песчаный вал, раскладываем костер и, постлав клеенку, ложимся. Ночь длится долго, холод будит несколько раз, заставляя поправлять костер, и на рассвете 22 августа мы видим свою лодку и гривки прибрежного песка покрытыми... инеем. Ночью был первый заморозок, а с утра мы слышим тревожный крик диких гусей, которые, почуяв холода, поднялись с невидимых лесных болот и островов реки. Гусиные цепочки тянутся, однако, не на юг, а на запад и север. Птицы производят пробную мобилизацию. Улетать им еще рано. С первыми лучами солнца иней быстро исчез, как-будто и не существовал. В тайге, куда мы причаливаем за дровами для утреннего костра, ожили комары — верный признак того, что теплая погода простоит долго. Так и вышло: в полдень тайга опять живет полной летней жизнью, и над гладью реки появляются летние мошки. Таежный день ровен своим безмолвием. С берега мы не слышим ни звука. Только изредка в кустах, наклонившихся к воде, слышно журчанье замшелого ручья. В полдень мы 46 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=