ПРЕДИСЛОВИЕ Хотя Советский Союз прекратил существование более 30 лет назад, большинство новых независимых государств, образованных на его территории, продолжают определяться термином «постсоветские», и советское прошлое все еще актуально как для политических элит, так и для рядовых граждан этих стран. Новые независимые государства находятся в процессе поиска путей самоидентификации и формирования национальной идеи. На этом пути чрезвычайно важную роль играет историческая память. Ключевые положения концепции истории памяти (тетогу зШсИез) были предложены немецким культурологом Я. Ассманом и заключаются в том, что историческая память подвергается постоянной реорганизации в соответствии с запросами современности и благодаря социальной активности современников. Как писал Я. Ассман, «прошлое не вырастает естественным путём, оно является продуктом культурного творчества» [1]. Таким образом, представление о прошлом перестает быть неизменным, а термины «историческая память» (т. е. представление о прошлом) и «история» (т. е. прошлое) не синонимичны. Поскольку в социальных и гуманитарных науках терминология является предметом дискуссий, прежде всего следует объяснить, какое значение (из множества используемых и дискутируемых) вкладывается авторами в понятие «историческая память». Мы соглашаемся с пониманием исторической памяти как совокупности научных, квазинаучных и вненаучных знаний и массовых представлений социума об общем прошлом. Историческая память является сложным социокультурным феноменом, связанным с осмыслением исторического опыта (реального и/или воображаемого), и одновременно выступает как продукт манипуляций массовым сознанием в политических целях [2]. А. Ластовский предлагает для аналитических целей выделить нескольких уровней исторической памяти, которые в социальной практике взаимосвязаны: набор описаний, идей и образов прошлого, формирующийся властным дискурсом; коллек5 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=