пользоваться советской лексикой, “был освобожден от буржуазного ига”. В первую волну начавшихся в Литве репрессий пострадали в основном бывшие полицейские, военные. Уже тогда составлялись и более обширные списки “неугодных элементов”, куда вошли семьи литовской интеллигенции, активистов местных партий. По секретному приказу Берии за один день - 14 июня 1941 года - по всей Прибалтике подверглись арестам десятки тысяч семей, из них 800 тысяч литовцев, которых отправили в Коми, а также в Красноярский и Алтайский края. Среди них оказалась и наша семья: родители-учителя, я и младшая сестренка» [2]. Далее судьба нашего героя типичная для многих репрессированных литовцев, поляков, немцев да и русских тоже: «На железнодорожной станции нас разлучили с отцом: мужчин определили в одни вагоны, женщин и детей - в другие. В пути, как выяснилось позже, мужские вагоны отцепили, их направили в Красноярский край. С отцом я больше не увиделся, не было от него и никаких вестей. Лишь через несколько лет знакомые сообщили из Вильнюса, что он погиб под Красноярском. По всей вероятности, был расстрелян» [Там же]. Арестованных через Котлас привезли на барже в Корткерос, поселили в бараках Локчимлага. Владения Логчимлага простирались на 3 896 200 га, максимальное число заключенных в 1939 г. доходило до 27 тыс. чел. [3]. Четырнадцатилетний мальчуган, родившийся в Литве, русского языка не знал: «В гимназии, в которой я обучался в Литве, хорошо освоил немецкий и французский, сносно изъяснялся на польском. Говорят, жизнь всему научит. Сначала по-русски освоил ненормативные слова, затем и разговорную речь. Одновременно научился разговаривать по-коми» [2]. Осенью 1941 г. начал свою трудовую биографию рабочим по приемке леса, затем стал работать мастером. «В 1942 г. арестовали маму. За то, что из конюшни принесла пару горсточек овса испечь нам лепешки. Увезли ее в Чов, там в 1943 г. она умерла от голода. Но об этом я узнал лишь после войны, ведь с сидящими в лагерях в годы войны переписка запрещалась. После ареста мамы сестру Риту определили в школу-интернат в Теребее. Ее спасли поляки. После войны им разрешили выехать на родину, они помогли уехать и Рите. Это считалось побегом, но в Литве ее укрыли, не дали снова вывезти на Север. Она и сейчас проживает в Литве» [Там же]. Вот так в суровое время разрушилась семья, еще недавно строившая планы на жизнь. Анатолию Антоновичу можно сказать «повезло» - он заболел, попал в больницу и с помощью врачей остался там работать завхозом, затем его пригласили в райздравотдел бухгалтером. Благодаря директору школы Н.В. Шемякину устроился работать на такую же должность в школу. «Тот 157 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=