т. е. встречались отмели и пороги, приходилось и нам впрягаться в лямки, а иногда и разгружали лодки. Нанятые нами рабочие «самоеды» были очень трудолюбивы, честны, и они пользовались одинаковыми с нами правами. Все было бы хорошо, если б не один злосчастный случай. Царское правительство и в тундру пустило свои разрушительные и развращенные щупальцы. Царские чиновники спаивали водкой самоедов и глубоко привили этот порок пьянства. За бесценок, за водку самоеды меняли хорошие дорогие меха и часто совершенно разорялись. Когда на одной из стоянок наши друзья выгружали из лодки вещи, в двух бидонах был спирт, и они сейчас же потребовали спирта. Несмотря на все наши объяснения, что спирт отравлен и его пить нельзя, самоеды с этим не соглашались и объявили, как говорят, забастовку. Наше положение оказалось безвыходным. Несмотря на целый ряд увещеваний и даже угроз, ничего не помогло. Посоветовавшись между собой, мы решили попробовать спирт, насколько он действительно отравлен, Журавский хлебнул один глоток и пройдя некоторое время мы убедились, что наш спирт только закрашен. Подсчитав все потребности в спирте для научных целей, мы нашли возможность отпускать самоедам по небольшой порции. Все это настолько оказало благоприятное влияние, что мы быстро двигались вглубь тундры. Река Колва, и ряд многочисленных больших озер, кишмя кишела рыбой. Тысячи диких гусей, уток и др. птиц вследствие линьки не могли летать, и мы были вполне обеспечены мясом и рыбой. На одной из стоянок под утро к нашей палатке подошел голодный и истощенный песец, которого мы без труда поймали. Он был так истощен, что не оказал никакого сопротивления. Этот ценный зверек, как видно, от голода вырождался и не мог существовать и размножаться. На каждой стоянке мы с Журавским, снаряженные сачками, банками, обследовали данную местность. На каждой стоянке мы рыли глубокие ямы, с целью распознания глубины залегания верхнего покрова торфа, и глубины промерзания почвы. На одной из стоянок, после всех проведенных научных работ, я пошел пройтись на одну из песчаных лужаек и вдруг увидел какую-то торчащую кость. Когда я тщательно разрыл, то оказался череп какого-то животного. Не придавая никакого значения, я взял этот череп с собой и показал его Журавскому. Рассматривая этот череп, Журавский менялся в лице и вдруг закричал на всю тундру: «Это ценная находка, наша экспедиция оправдалась» и т. д. Оказалось, что это череп европейского бобра и что эта находка имеет очень ценный материал для науки. В настоящее время этот череп хранится в зоологическом 213 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=