№ 21. изучешя Русскаго Севера. 45 Съ умилешемъ вспоминая о самомъ начальнике экспедицш, Бур- ковъ характеризовалъ д-ра Юргенса кратко, но выразительно: — Хорошш былъ баринь! Душевный... — Н-да... всего было... Хватили и горя и радости! А какая бывало тамъ стужа по зимЪ-то?—Беда... Ну, да это положим ь насъ не стра шило. Одевались тепло. Окромя сукопнаго платья, значитъ, надевали на себя кафтаны таюе на лисьемъ меху (лис1й то мехъ ведь самый теплый), сверхъ кафтана малицу, а сверхъ малицы совикъ. Въ такомъ наряде и делали поездки на собакахъ. А захватить бывало мятель? И, шабапгь! Ложись, значитъ, и отлеживайся, пока погода не перестанешь. Не по однимъ бывало суткамъ такъ лежишь. Сн’Ьгомъ тебя всего занесетъ, целый сугробъ надъ тобой снегу. И, ничего, лежишь, знай себе, да полеживаешь. Сухариковъ, это, достанешь, да погрызешь отъ скуки. А вылезть и думать не моги. Такъ съ ногъ вЪтромъ и валитъ. Вотъ как1е ветра бывали... Припоминая различные эпизоды за четыре года пребывашя па океанскомъ побережье Сибири, онъ разсказалъ о трагической участи полярной экспедищи Дюлонга. Они сделали въ устья хъ Лены печальную находку. Дюлонгъ и часть его спутниковъ замерзли, будучи не въ силахъ добраться до жилого пункта, после того какъ бросили свое судно и на шлюпкахъ пытались добраться до Сибирскихъ береговъ. Не • счастныхъ американцевь нашли сжавшихся отъ холода въ тесную кучу, въ изорванной обуви, въ жалкихъ остаткахъ одежды... Роковая ошибка въ склоненьи компаса стоила имъ жизни. Ошиблись въ намеченномъ направлении и заснули навеки тихою смертью... Между прочимъ, Дмитрш разсказалъ мне объ одномъ старике изъ ихъ деревни Верховье (Мудюга), который уйхалъ на судне съ промышленниками на Новую Землю дш зимовки. Нагрянула кь нимъ въ гости цинга, этотъ страшный бичъ арктическихь странъ, и все промышленники одинъ за другимъ сошли въ могилу. Остался въ живыхъ лишь одинъ. Наступила весна, исчезли полярные льды. Что делать несчастному промышленнику? Одинъ съ судномъ безъ команды не справишься. Помолился на могиле товарищей, сйлъ въ маленькш ботъ, взялъ съ собой для развлечешя отъ скуки собаку, чтобъ хоть какое нибудь живое существо подле было и отправился домой (!?) вдоль береговъ Новой Земли. Всю весну, лето и осень ехалъ на боте вдоль береговъ отважный промышленнику пока не добрался до Мезени, откуда вернулся въ Мудюгу сухимъ путемъ. — Вотъ радости-то было! Его ведь домашше совсемъ ужъ схоронили. Думаютъ померъ... Давно это было. Много годовъ тому назадъ... Праправнуки того старика и посейчасъ еще живы у насъ въ деревне...—добавилъ Дмитрш. 26-ое гюня. Воскресенье. День выдался сырой и туманный, фотограмметрическую съемку производить было нельзя, но на близкомъ раз- стоянш работать возможно. Фотографировалъ зимовье Цивольки и его могилу. Поставили и укрепили вместе съ масленниковскими рабочими упавшш крестъ. Крамеръ целое утро рылся въ куче кирпича, остав- шагося отъ рухнушей печки въ большой избй, и нашелъ старую проржавевшую сковородку Цивольки. Можетъ быть что-нибудь и еще осталось въ домахъ отъ временъ Цивольки, но растащено случайными по- Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=