149 3 они участвовали в молодежных развлечениях, а роди- тели начинали готовиться к свадьбе. «Начинается пропой невесты. Невеста выводится закрытою, как это делалось у наших предков, и начинается плач. Неутешно плачет бедная невеста, отдаваемая в рабство человеку, ей неизвестному и, быть может, вовсе нелюбимому. Под весёлый говор подлившихся мужиков, она прощается со своей девической жизнью, но никто не возмущается её причитаниями, а смотрят на вопль и слёзы как на пустой обычай или на девическую нежность» (Шабунин 1866:17-18). Иногда обряд рукобития по вышеописанному порядку проходил в день свадьбы и по окончании его невесту покрывали платком и передавали жениху; на протяжении всей свадьбы он держал невесту за край её платка. Девичник. Несмотря на вольное название предсвадебной недели - девичник - этот этап обряда был не менее значителен, чем предыдущие, наполнен драматизмом, участниками которого становились представители различных возрастных групп. Во все предсвадебные дни невеста прощалась со своей вольной девичьей жизнью и благословлялась в новую замужнюю жизнь. Период жизни девушки - совершеннолетие, по мнению устьцилёмок, был самым лучшим в её жизни и назывался красованье. «Дивья жить житьё девичьё, да красованье», - поётся в одной из песен. Прощание происходило ритуализированно, выразительными средствами были душераздирающие плачи невесты и её матери/бабки в кругу семьи и распевание песен с игрищами/кружанг/ямъ в кругу молодёжи. Если девушка была сиротой, то обязательно ходила на кладбище, голосила у могилы родителей и в плаче просила их благословления. В культуре устьцилёмов не выявлено специальной одежды, в которой невеста проводила последние девичьи дни, наполненные переживанием перед замужеством.2 2 Особая траурная одежда, называвшаяся «печальная», выявлена в ряде мест Архангельской губернии: рубаха, в которой причитала невеста, называлась «убивальница», головной убор - «плачея» (Маслова 1960:32). Особого внимания заслуживает гуляние молодёжи с аналогичным названием девичник, который собирала невеста в доме своих родителей, где холостая молодежь (пять пар) прощались с женихом и невестой, устраивая шумные развлечения. Вечером парни катали девушек на лошадях, запряженных в сани- кареты с расписными дугами и колокольчиками. Это являлось одной из форм официального оглашения брака, а также свидетельствовало о размахе свадьбы. На девичнике происходил и выбор кандидатур на свадебные чины, призванные быть посредниками между женихом и невестой: дружками и золовками становились ближайшие холостые друзья и подружки, знающие обряд, признанные в общине, веселые и находчивые, тогда как в общерусской традиции на этот чин выбирали молодых женатых мужчин и женщин. Это изменение возможно объяснить причинами конфессионального порядка: «старческий» статус женатого человека и противопоставление церковноправославной традиции. О выборе свадебных чинов Н.П. Колпакова пишет: «Иногда дружек выбирали рано утром в день свадьбы из тех ребят, участвовавших на девишнике, у которых есть синие кафтаны. Тут же пришивали на плечи кафтанов красные ленты: дружке жениха - на левом, дружке невесты - на правом плече. Оба созывали родных и знакомых на свадьбу, а остальные участники расходились по домам» (ИРЛИ, Колл. 65. П. 25.). Приглашение к участию в свадебном обряде невеста выражала и через повязывание на шею дружек красных платков (одирки). По некоторым сведениям наличие в гардеробе мужчин синих кафтанов свидетельствовало, прежде всего, о порядочности рода. Вероятно, на основе этих представлений возникла поговорка «пуст карман, да синь кафтан» - о не богатых, но добропорядочных людях. Золовками могли стать как подруги девушки, так и реальные золовки - сестры жениха. Особенностью девичника был совместный ночлег в одну из последних ночей. Все участники укладывались спать на полу на расстеленных оленьих шкурах. Совместное пребывание сопровождалось ритуальным озорством, исполнителем которого был обязательно посторонний, чаще пожилой, человек, не участвовавший в молодёжных играх. В нашем случае интересен факт пришивания парня к девушке - потенциальной брачной пары - за край их одежды, что связывалось с пожеланием им скорейшей свадьбы. По сообщению Н.П. Колпаковой, парни и девушки «озорничали: мазали друг друга сажей, пришивали незаметно к постели» (ИРЛИ, Колл. 65. П.25. Л. 104-105). Из ритуалов, связанных с переходом жениха в группу женатых мужчин зафиксирован парнишник, устраиваемый женихом в родительском доме вечером накануне свадьбы. Участники выпивали, шутили над новобрачным, а в завершение все шли в дом неКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=