160 Свадьба Григория Ивановича Ермолина и Степаниды Васильевны. На переднем плане Ананий Иванович Булыгин. Фото 1928 г. из семейного альбома Н.А. Матвеевой. перешивали её нитками, чтобы, по мнению информантов, затруднить расплетение косы и тем самым как бы продлевали волю девушки. Сведений о том, что делали с нитью после расплетения косы не сохранилось, уместно предположить, что её могли использовать с различными целями; в контексте свадебной обрядности нить занимала особое место как символ пути, судьбы (Веленцова 2004: 402-404). До полудня невеста, одетая в повседневную одежду и накрытая реднинным платком (вар.: репсовым), сидела в куту, принимала от приходивших гостей подарки (принос), ожидала свадебный поезд и голошением звала дружек, которые привозили ей от жениха «сладкие» подарки: конфеты, печенье и другие лакомства. В полдень начиналось заручение, проходившее в доме или амбаре. В доме невесту, накрытую платком, усаживали на крышку погреба, служившую перекрытием хода в подполье, что являлось знаковым в обряде, а её нахождение в этой части избы символизировало ее пограничное состояние (см.: о хтонической символике подпола/погреба: Байбурин 1983; Теребихин 1985:147-153; Маркова 1990: 98-105). Показательным является и время суток - полдень, сравниваемый в прошлом с «нежизненным состоянием» (Бернштам 1985:128). Главными участницами этого ритуала были крёстная и крестница-невеста. У пижемцев обряд заручения несколько отличался от усть-цилемского. В полдень жених отправлял в дом невесты одну из ближайших тёток, которая дождавшись заручения и убедившись в точности проведения обряда, возвращала невесте от жениха задаток, подаренный ею до сватовства, и шла в дом жениха с известием о состоявшемся заручении. Крестная невесты в кругу подруг заручала и одновременно расплетала крестнице косу. Банный ритуал был следующим после заручения: подруги накидывали на голову невесты тот же платок, которым она была покрыта до расплетения косы, и в плаче приглашали её в баню. Как и повсюду, мытье в бане было символическим и сопровождалось магическими действиями, призванными «безболезненно» совершить переход невесты в замужнюю жизнь (Колпакова 1965; 271). Здесь крестная в последний раз напутствовала крестницу в замужество, программировала её новую жизнь, тогда как в центральной России для этого прибегали к помощи знахаря. Девушки срывали с неё одежду и бросали под полок, приговаривая: Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=