109 имели два имени: при жизни они именовались «церковным» наречением, чтобы не вызвать беспокойство у священников, а в молитвах за здравие и об упокоении использовали «старообрядческое». Народным обычаем запрещалось давать имя святого, в честь которого совершалось празднование, совпавшее с днём рождения человека — называлось сердить святого. Усть-цилемские крестьяне полагали, что нарушение запрета могло негативно сказаться на судьбе такого человека: существовала угроза стать злым или несчастливым. В настоящее время изменился порядок наречения именем. Имя ребёнку (вне зависимости от пола) выбирается по святцам согласно церковным требованиям в период от даты рождения, включая восьмой день жизни младенца. Но практикуется и другой способ: первыми имя дают родители до крещения и его оставляют при крещении в том случае, если оно соответствует имени в «святцах». Если же такого имени в списке не находят, то при крещении дают второе имя, которое выбирают традиционным способом или из числа имен, приходящихся на день крестин. В. Н. Ермолина, одна из старейших жительниц села, говорила, что теперь детей крестят уже в годовалом возрасте «имяна- речённых», и чтобы избежать путаницы при молитвах за здравие и упокой, надо оставлять одно имя — «меньше греха», поскольку недопустимо молиться, называя имя неверно. Ещё в конце XX в. устьцилёмы придерживались «старорусских имен» (по святцам); современные имена не приветствовались, как неизвестные. Бытовало представление, что такое имя могло сделать судьбу несчастливой. В последнее десятилетие молодёжь уже не придерживается этих представлений, и перечень современных имен пополнился, в том числе и иностранными, но при крещении правило выбора имени соблюдается. Таким образом, например, Амалия имеет «старообрядческое» имя Марфа. После выбора имени исполнитель обряда разжигает кадило (фимиамом служит еловая смола (сера) или ладан) и кадит иконы, избу, всех присутствующих одноверцев; зыбку или кровать младенца, его одежду, разложенную на столе, принесённые крестными подарки, в состав которых в прошлом для детей обоего пола обязательно входило покрывало; девочкам иногда добавляли ещё платок. Эти покрытия имели знаковый характер, особенно для девочки, которую платок сопровождал всю жизнь, от рождения до смерти1. В настоящее время состав подарков различен и считается, что чем он богаче, тем обеспеченнее будет 1 Лаврентьева Л. С. О платке //Женщина и вещественный мир культуры народов Европы и России (сб. МАО. Т.47)/ Отв. ред. Т.А. Бернштам. СПб., 1999. С. 50. 2 Подтверждением тому является необычное обращение к младенцу в период его бодрствования: ыйно— ‘эй’ (ср.: вопрошание в темноте: «эй, кто там?»). Отношение к нему было амбивалентным. С одной стороны, ребенок—ангелочек, который своим появлением нёс радость в дом, о чём свидетельствует выражение о рождении младенца «Бог осветил». С другой стороны, до крещения он представлял опасность для окружающих. Народное воззрение на новорожденного как нечистого до крещения проявилось и в способе мытья его в бане подобно покойников. Его не погружали в таз, и не окунали в воду мочалку, чтобы не осквернить посуду. В мытье участвовали три женщины, одна их которых была пожилого возраста —старуха. Она держала младенца у себя на коленях и мыла его; другая поливала, но не прикасалась к ребенку; третья готовила воду для его обливания, обычно она же уносила обмытого ребенка в дом. 3 Шарапов В. Э. Таинство Крещения в традиции коми христиан // Атлас Республики Коми. М., 2001. С. 204. дальнейшая жизнь крестника. Имеется и другое мнение: если крёстная на крестины придёт без подарка, то в загробной жизни обречёт его на вечную наготу. Ответное «отдаривание» крестниками своих крестных происходило вдень их свадьбы. Обращает на себя внимание каждение не только икон и купели, но и предметов и вещей младенца. Этим достигалось не только освящение жилого пространства, где проходило крещение, но и очищение конкретного места жизнедеятельности крещаемого (зыбки) и его одежды, являвшихся «нечистыми». Обычай закреплял переход младенца из небытия (пустое место — называние некрещеного младенца2) в мир Божий. Каждение рассматривалось как важнейшее сакральное действие, соединявшие «миры» (ср.: в погребально-поминальном обряде кадят усопшего, дорогу и могилу; без каждения усопший не соединялся с предками и местом упокоения, а обряд не считался совершенным. Без каждения хоронили только самоубийц, которые (в отличие от благочестивых усопших) лежали камнем. Согласно усть-цилемскому присловью «Сходил на кладьбище, но не покадил — как не бывал»). Перед началом обряда все его участники занимают свои места на половике: исполнитель обряда слева от купели, остальные —справа. Касание ногой непокрытой части пола, рассматривается домочадцами как примета, предвещающая крещаемому бедность. Начинается обряд с чтения молитвы — все «кладут начало», после этого ещё раз кадят младенца и используемые атрибуты, а затем трижды крестообразно освящается вода в купели, по ходу вокруг неё с восточной стороны (по ходу солнца). В прошлом, если мать кормила ребенка грудью, то в последнюю очередь кадили и предварительно омытую грудь. Ср.: печорские и удорские коми-староверы воду в купели освящали погружением в неё металлических образов, которые держали там до окончания обряда3. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=