58 четыре дочери и бездетной сын, и ни онну не хотел замуж выдать, шшобы робили на его. Девки могутны были, за мужика робить могли. Три старши-то и договорились: надо младшу Марьюшку хошь замуж выдать. Тогды дорога в Архангельско была тут, по Цильмы, и люди ездили, и договорились с оным, шшобы замуж Марьюшку взял. Подготовили дело и отправили Марьюшку в Усть-Цильму замуж. Уходом ушла.. Отец-от спохватилсэ: Марьюшки нету и бросилсэ догонеть. А сестры-ти запрегли ему хрому кобылу, он и не догнал их. Поехал на другой день, а их уш их в церкви нашей благословили. После благословленья назад дочерь уш не возьмёшь. Через год он созвал их к Филипповым, простил. Они и переехали в деревню к отцю на житьё. Своих детей у них тоже не было, они взяли девочку от Карпушовых и вырастили ей»30. Брак «уходом» запрещался церковью, как совершавшийся без ведома родителей, без благословения, об этом говорится в Правиле Василия Великого: «Без воли отца своего последовавши мужеви, блудница именуется. Аще же и родители ея смирятся, и бывшее исцеление имети мнится, обаче три лета повинна есть»31. Согласно церковным правилам, только после 25 лет девушка могла самостоятельно принимать решение о замужестве, или когда оставалась сиротой, но по моим полевым материалам, возрастные невесты советовались с родителями и чаще их мнение на брак было определяющим. В литературе брак «уходом» рассматривается как протестный, когда родители жениха или невесты не одобряли выбор молодёжи и пытались предотвратить его. У русских Заонежья свадьба «уходом» или «молча» также была распространённым явлением, которую В.П. Кузнецова и К.К. Логинов рассматривают как «форму протеста против всевластия родителей при выборе брачных партнёров своим детям»32. В организации такой формы брака участвовали сельские жители, чаще женщины, стремившиеся поддержать молодёжь, если ситуация того заслуживала. Приведу пример, рассказанный Анастасией Михайловной Бабиковой: «Мы с дедком женились, мои родители не норовили нашей свадьбы, потому что Арсюта был сыном примака, хошь и не бедного, мои родители жили справно - в дорогу ездили. И тётка Парасья прознала про нашо дело, договорились, что замуж уходом я от ей пойду, у Арсюты отец не против был свадьбы, и вечером тётка меня наредила - всё честь по чести, мы с дедком пришли к еговым родителям, пали в ноги, нас и благословили,, тут свадебно маленько справили. А потом через день пошли моим родителям каяцце. Простили, хотя татке беда не панно было. А потом Арсюта был самым любимым зятем. Так по любви мы и сошлись, а послушала бы я своих родителей, не знаю каку бы жись прожила, бат какой-ле грубиян бы досталсэ, а так с дедком беда добро прожили. Пятьдесят лет прожили. Доброй был. Даже когда на войну пошёл, то я задумала: буди убьют, за другого замуж не пойду - это как завет положила, и вернулся»33. По понятным причинам родители невесты на таких свадьбах не участвовали, а если им становилось известно о замысле дочери, то всемерно стремились помешать этому: «На шестнадцатом году замуж уходом ушла. Родители никак не хотели меня отпускать,, а я сговорилась с парнем и ушла к нему. Гуляньё идёт, гости за столом сидят, а родители отправили родников меня как перехватить да назад вернуть. Женихова сторона перед има двери заложили и не запустили. Так и свадебничали, а родители не были, шшытали не за ровню замуш пошла, не пара»34. Бывало, что брак уходом предотвращали братья невесты, особенно в тех случаях, когда девушка опережала с замужеством старших сёстер: «Моя мамка хотела уходом уйти, дэк братья узнали и подкараулили и дверь застёжили, с поветей упёрли. Она была не старша - шесть сестёр было. Не разрешали младшим раньше старших уходить, чтобы не засиделись, могли засидеться. Уежских девок замуж брали, бывало в одну деревню уходили. Три сестры были, дэк ушли в одну деревню и из одного колочча воду носили. Девки добры, работяшши были, их славили и брали замуж»35. Воровали невест и в тех случаях, когда парни проживали в малодворных деревнях, удалённых от волостного центра, и девушки/родители отказывали в сватовстве по этой причине. Как и повсеместно, по истечении некоторого времени молодые являлись с повинной к родителям невесты и получали прощение и благословение. Следуя на покаяние, молодожёны приглашали для участия в этом действе уважаемых людей из их деревни, иногда из родственников, которые были их «ходатаями», заступниками, они призывали родителей простить и принять их выбор. Иные рассказы наполнены иронией о происходившем: «Мы с мужем приехали к родителям прощенье просить, взяли с собой дядю с тёткой. Мати люта была. Отец скорее простил, а мати никак слушать не хотела даже. Мы во двори пали ей в ноги, потом е дому, в онной избы, в другой... Дедя и говорит: прошшай скорее, докуль они тут подверьх жопой ползать будут. Нынь смешно, а тогды думали, что мати не простит. Потом простила и благослоКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=