национальной культуры решались министерством культуры, развитие и совершенствование национальной школы было в компетенции министерства образования республики, защита прав национальных меньшинств — это задача министерства юстиции и т. д. Если нужна какая-то координация между этими правительственными структурами в деле решения национальных проблем, то для этого достаточно ввести должность комиссара или уполномоченного по делам национальностей и не более того, но это должен быть специалист, а не обезличенная бюрократическая структура. Создание министерских структур, призванных по определению, быть проводниками национальной политики есть очевидное огосударствление этничности. С другой стороны создание таких структур есть стремление властей соорудить защитный барьер между собой и националами. Там, где такого барьера не требуется, названная структура просто отсутствует. 1993 г. вошел в историю России как год серьезных политических потрясений. На фоне этих потрясений национальная проблематика явно утратила свою актуальность и возник вакуум общественного интереса к этим проблемам. Кроме того, как мы уже указывали, властям коми (и не только им) удалось добиться того, что лидеры национального движения заняли по отношению к ним достаточно лояльную позицию, во всяком случае открытая конфронтация сменилась диалогом и сотрудничеством. По существу с 1993 г. начинается новый этап в развитии коми национального движения этап интеграции власти и этноэлиты, этап, когда движение попыталось добиться таких изменений в политическом устройстве республики, которые отвечали бы его идеологическим установкам. Важную роль в этом отношении сыграл III съезд коми народа, состоявшийся 3-5 декабря 1993 г. Съезд принял целый ряд решений, среди которых важнейшее значение, безусловно, имело решение «О принципах конституционного устройства Республики Коми». В нем было изложено видение новой структуры политической власти и, в частности, было сказано: «Съезд считает необходимым дальнейшее консти151 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=