корыстолюбца, однако негативная практика московских центральных приказов, выдававших памяти населению с уже принятого указа лишь после получения челобитной от крестьян и посадских людей, позволяла корыстолюбцам, облеченным властью, грабить подведомственное им население. Но там, где такие памяти были, тяглецы действовали более решительно. Так, пустозерцы в 1685 г. ответили воеводе И.Кавтыреву, потребовавшему с них кормы, что “есть де у них... великих государей указ и жалованная грамота дана им в прошлом 192-м (1683/84) году, что впредь будучим воеводам харчев и кормов давать не указано” (74). В 1686 г. правительство вновь вернулось к этому вопросу. Вятские воеводы своим непослушанием вынудили правительство опять подтвердить, что оно придерживается позиции, отраженной в указах 1673, 1678 и 1682 гг.: “... не велеть ему, воеводе, на себя с вятчан по- садцких людей и с уездных крестьян ныне ему и впредь и иным воеводам, которые будут на Вятке, никаких збирать поборов” (75). Подтверждалось и то, что если кто-нибудь из воевод ослушается указа, будет брать кормы и от этого случится недоимка, то недобор будет доправлен на нем. Такие грамоты были посланы во все города Новгородского приказа. Одновременно туда же посылались грамоты “с прочетом” для извещения населения о решении правительства (76). Вероятно, этот указ на какое-то время навел должный порядок в отношениях между воеводами и населением подведомственных им уездов. Тем более, что в 1691 г. на примере Вятки было решено: “...воеводские и дьячьи дворовые строения и всякие поделки строить велено из приказной избы из неокладных доходов” (77). Однако, в 1699 г. правительство опять было вынуждено напомнить, что “воеводам с вятчан никаких взятков и кормов имать и в земские их поборы и в дела вступатца не велено” (78). Итак, в последней трети XVII в. правительство ведет упорную, целенаправленную борьбу с традицией взимания воеводами с населения уездов различного вида поборов. Такая борьба, несомненно, давала определенные плоды, что положительно воздействовало на укрепление платежеспособности тяглецов. Тесно примыкал к вопросу о кормах воевод вопрос о содержании за счет крестьян и посадских людей “служащих” воеводской администрации. Уже в середине XVII в. “повсеместно ликвидируется наемная форма подьяческого жалованья. К этому времени подьячие большей части городов были переведены на оплату из казны” (79). Теперь уже жалование должно было выдаваться “из четвертных доходов, а не из мирского сбора” (80). Однако, кроме жалования подьячим, с посадских 429 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=