воевод”. Причем за этими документами были посланы нарочной стряп- чей Э.Кишкин и подьячий приказа Устюжской четверти А.Протопопов. Правительство явно не собиралось отступать. Наоборот, оно не ограничилось одним Устюгом. 27 ноября 1679 г. состоялся указ, отменивший взимание четвертного налога, полоняничных денег, а также ряда сборов, в том числе на воеводское дворовое строение и взимавшихся “сверх того по воеводским прихотям”. Было велено эти налоги и сборы “для многих их (тяглецов - М.М.) податей и тягостей отставить и впредь до валовых писцов с них тех денег не сбирать” (69). Однако еще до этого указа правительство, используя в качестве предлога челобитную яренчан на воеводу Р.Яковлева, вмешивающегося в деятельность таможенных голов и целовальников, распорядилось (26 июня 1679 г.), чтобы воевода “не вступался в таможенный сбор, не задерживал торговых людей”, не распоряжался, кого выбирать в таможню, кабак, “к сибирским хлебным запасам” и сбору денег. Одновременно было указано, чтобы Р.Яковлев и последующие за ним воеводы не смели “...на многих земских подводах ездить, посулов и поминков, и кормов своих и людцких, и конских, и месячных, и поденных никаких не имать” (70). Через три года, в 1682 г. правительство принимает еще один указ, запрещающий воеводам взимать праздничный и конский корм, и “харч”, и свечи, и дрова, и лучины, и недельные кормы, и “всякие подносы и посулы”. Известно, что были посланы, как минимум, две грамоты с изложением этого указа: в Пустозерский уезд (71) и на Вятку (72). Поэтому можно считать, что указ не имел территориальных ограничений. Однако воеводы продолжали практиковать взимание кормов. В предыдущем параграфе мы говорили о злоупотреблениях кевроло- мезенского воеводы Ф.Р.Яковлева, который собирал с крестьян деньги в счет “кормов”. Интересно, что когда один из крестьян, Т.Клементьев, предложил сообщинникам потребовать от воеводы предъявления указа с разрешением брать кормы, воевода попытался запугать крестьян. Т.Клементьева бил батогами, спрашивая: “к чему де ты у меня хочешь смотреть указ и корму де ты мне дать не хочешь?”, после чего посадил крестьянина в тюрьму (73). Хитрый воевода знал, что у кевроло- мезенцев нет царской грамоты с указанием воеводам кормов не давать. Наверняка, он знал о запрещении вымогать у тяглецов деньги (тем более, что это положение вписывалось в наказы воеводам, в частности, вятским), но надеялся на “авось”, желая разбогатеть за счет крестьян. Кевроло-мезенцы в конце концов добились снятия с должности этого 428 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=