или какая пустота, а про то великим государем учинитца ведома, и за то быть им, воеводам, в великой опале. А недоборные деньги за пустоту, которая учинитца от них, воевод, доправлены будут на них же, воеводах, и на вотчинных их крестьянех” (67). Был ли случайным этот указ? На наш взгляд, он отражал новое направление правительственной политики по урезанию некоторых льгот дворянства. Напомним, что немного раньше, в ноябре 1672 г. правительство снизило оклад сохи деньгами за стрелецкие хлебные запасы поморских уездов и в то же время вдвое увеличило оклад стрелецкого хлеба, собиравшегося с поместных земель (68). Трудно сказать, выполнялось ли распоряжение правительства воеводами. Вполне возможно, что они указ Алексея Михайловича проигнорировали, вероятно, сочтя его за очередную демагогическую акцию. Однако правительство шутить на сей раз не собиралось. В 1678 г. царю Федору Алексеевичу “ведомо учинилось, что устюжские воеводы, забыв страх Божий и отца его государева блаженной памяти великого государя имянной указ, будучи на Устюге Великом с посадцких людей и с уездных крестьян денежные всякие поборы емлют...” и другие отягощения крестьянам делают. Федор Алексеевич распорядился выпустить именной указ, в котором надлежало отметить, что “быть по прежнему указу отца своего государева блаженной памяти великого государя, что воеводские всякие поборы отставлены и никаких зборов воеводам и всяким приказным людем збирать не велено”. В Устюг Великий воеводе А.Еропкину и дьяку Б.Михайлову была послана грамота, излагающая указ, с “великим подкреплением”. Кроме того, правительство сделало безошибочный шаг. Своим союзником в борьбе с воеводской алчностью, а если смотреть шире, то с дворянской привилегией безотчетно и беспредельно грабить трудящихся, правительство на сей раз сделало народные массы - посадских людей и черносошных крестьян. В земскую избу старосте и ко всем “мирским людем” были посланы памяти. В них говорилось, что “тех поборов, которые с них наперед того воеводы има- ли и впредь воеводам збирать с себя и воеводам в подносы отдавать не велено”. То есть воеводские поборы объявлялись незаконными. Все это написано было в памятях “с великим подкреплением”. Одновременно были предприняты еще два очень серьезных шага: велено было текст указа записать в съезжей и в земских избах в книги “впредь для иных воевод и приказных людей”, а также приказывалось доставить в Москву приходо-расходные книги и списки “мирским збор- ным деньгам”, где фиксировались все затраты общин, в том числе и “на 427 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=