и столовую. Она же стала нашей камералкой и кают-компанпей. Но особой гордостью сияло лицо Романцова, когда он буксировал в лагерь дощатую уборную, а потом устанавливал ее над вырытой ямой. Теперь лагерь приобрел полностью законченный вид. Отряд ужинал, а Романцов бродил по мертвому поселку и копался в кучах железа. Вдруг оттуда донеслись пронзительные вопли, сменившиеся нетерпеливыми призывами ко всем бежать туда. Побежали. Романцов стоял на горушке и отплясывал, а у его ног лежали две черные ленты сброшенных вездеходных гусениц и звездочка. И те и другие почти не изношенные. И хотя пролежали под открытым небом десяток лет, были гораздо надежнее наших. Эта находка пришлась очень кстати, и Леня сразу же «переобул» свой вездеход. Сделал кружок километров в десять, чтобы посмотреть, как работает новая система, даже переплыл Хэхэто. Вездеход ходил отлично. Еще одна забота свалилась с плеч. Делая пробный прогон вокруг Хэхэто, Леня наткнулся недалеко от горы Болванской на брошенный трактор. Трактор сильно завяз в болотной тундре, разобран стартер. А так все остальное в норме, только сильно проржавело. В кабине трактора валялись ружья, полусгнившие шубы, продукты. Видимо, те, кто шел на тракторе, завязли, не могли завести двигатель, бросили все вещи и ушли пешком. Было это года два-три назад. На геологов, судя по снаряжению, трактористы не походили. В арктической тундре немало таких безмолвных следов трагических событий. Ночи стали холоднее. В середине ночи на короткое время сгущались сумерки. Стояла середина августа, и круглосуточный полярный день подходил к концу. Цветы исчезли, тундра посуровела. Наступила осень. В первые дни мы осмотрели горы Медную и Цинковую, где сульфидные тела хорошо вскрыты канавами, шурфами и буровыми скважинами, а потом много маршрутили в их районе, пытаясь уловить особенности локализации минерализованных зон. Один из балков заполнен ящиками с керном бурившихся здесь скважин, кроме того, керн оставлен на некоторых скважинах. Так что представилась возможность изучить зоны минерализации детальнее, чем в других местах, посмотрев их строение на глубине. С Колей Калмыковым мы извлекли из кернохранилища керн нескольких скважин, разложили по тундре, и я, прячась в шубу от холодного северного ветра, два дня занимался его описанием. В скважинах видны минерализованные зоны, не выходящие на поверхность, характер минерализации часто не похож на минерализацию основных залежей. Потом, в лаборатории, из этого керна удалось извлечь и изучить ряд очень редких минералов. Здесь, на севере Вайгача, тундра уже не похожа на южную. 35 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=