отпустили. Уморительно кондыляя ощипанными ляжками, он побежал к берегу и проглиссировал на середину озера. На древней толще лежит слой конгломератов ордовика, свидетельствующий о существовании между ними перерыва в осадконакоплении. С этих пестрых конгломератов мы и начали свой маршрут. Самая древняя толща монотонна и не для узкого специалиста мало интересна. Но меня привлекали диабазовые дайки и многочисленные кварцевые жилы, рассекающие эту толщу. Диабазы оказались самыми древними магматическими образованиями района. Они лишь немного моложе самой толщи. В диабазах и особенно в контактово измененных породах наблюдается тонкая вкрапленность сульфидов. Кварцевые жилы, как правило, были безрудны. Только в некоторых из них мы встретили немного халькопирита и сфалерита — минералов меди и цинка. Зато в сланцах, на участках, где они сильно перемяты, обилие серного колчедана — пирита. Крупные, хорошо ограненные кубические кристаллы с великолепной штриховкой эффектно сидят в сланцевых пластинках, их можно легко выковыривать и собирать в коллекцию. Около часа мы убили на охоту за кристаллами. К обеду вышли на берег Долгой Губы, к старой, заброшенной фактории, которая так и называлась — фактория Долгая Губа. На крутом берегу, защищенном от прямых ветров с моря системой островов Лоры и островом Логейского, стоят два аккуратно срубленных и снаружи красивых домика. Но к жилью они не пригодны — и ветхи, и загажены так, что не очистишь. Покинутая в начале 50-х годов фактория, вероятно, навечно закончила свое существование, как и другие фактории и на Вайгаче, и на Новой Земле. Систему факторий заменила обычная торговая сеть. Какой- нибудь охотник спалит последние домики, и только могилы промысловиков, на крестах которых уже стерлись надписи, будут еще несколько лет напоминать, что здесь когда-то теплилась жизнь, и фактория своим теплом, своей обжитостью манила к себе оленеводов и охотников, согревала их в долгих неуютных зимовках. Все- таки фактория была точкой, связывающей любого промысловика с Большой землей. Мне становится грустно, когда я смотрю на развалины таких поселков, возникновение которых в свое время стоило нечеловеческих подвигов первопроходцев, и каждое вложенное в сруб бревно утверждало жизнь на этих далеких берегах. Но такова жизнь. У нее свои законы, и в чем-то она эгоистична. В небольшой бухточке вытащен на берег и по-хозяйски поставлен нехитрый флот промысловиков — железный катерок и три «доры». Но время делает свое дело. Катерок проржавел до дыр, из бортов «дор» вываливаются доски. В Долгой Губе, как раз недалеко от фактории, стоит отряд 37 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=