лую баню и отдых, закончили работу и зашагали к метеостанции. Но не прошли и километра, как наткнулись на наш вездеход. Он находился в плачевной ситуации. Левой гусеницей зарылся глубока в галечник прибрежной косы, а правую сбросил в море, дно которого круто уходило вниз. Пустые катки наполовину скрывались в воде. О борт вездехода били волны прибоя, к счастью, невысокие. Промокшие до нитки ребята, видимо, возились с вездеходом давно. Оказалось, что Леня не заметил, как наехал на присыпанный галечником кусок капронового трала, выброшенный морем, и запутался в нем. Пока сообразил, что случилось, вездеход развернуло, и гусеница оказалась в воде. Надо было по кускам доставать гусеницы из-под воды, натягивать на катки, скреплять, и все это по грудь в воде. Мы присоединились к ребятам, тоже залезли в воду, и через полчаса вездеход снова был на ходу. Мигом обсохли около огромного костра, разложенного из плавника. Вот и Болванский Нос. Метеостанция, собственно, стоит не на самом мысу, а на скалистом острове, причленеином к берегу узкой двухкилометровой косой. У начала косы нам встретились и замахали руками две женщины. По той бурной радости, с которой они нас встретили, было ясно, что мы неожиданно вмешиваемся в какое-то событие. И действительно, оказалось, что у полярников километрах в двадцати застрял в болоте новенький трактор, только что доставленный с Большой земли. Вот уже несколько дней мужчины носят туда с побережья бревна, но положение не ■ только не улучшается, а наоборот, под трактором подтаивает мерзлота, и его все больше затягивает. Леня Романцов, конечно, сразу вызвался помочь. (Кстати, застрявший трактор, который Романцов нашел на горе Болванской, был тоже с этой метеостанции.) Даже не поев, только наскоро- хлебнув полкружки чая, Леня уехал к трактору. Весь кузов он забил тросами, какие только мог собрать вокруг станции, а на буксир подцепил три длинных бревна. Всю ночь он не возвращался. Благодаря очень радушной встрече полярников мы быстро- освоились на метеостанции. Расположена она в большом добротном чистом доме с водяным отоплением. Рядом еще несколько построек — два дома старой, а теперь запасной, метеостанции, склады, баня. Так что целый поселок среди причудливых скал, где до XVIII века было гигантское ненецкое капище с 300 идолами,, а сейчас одна из опорных точек арктической службы погоды. На станции пять человек, да еще двое в отпуске. Я всегда восхищаюсь полярниками, которые нашли цель своей жизни в тяжелой службе вот на таких арктических точках. Два года работы, потом отпуск, потом снова две зимовки, уже на новой станции, и так всю жизнь. И зарплата невелика, и на Большой земле им никто 4« Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=