ми пытается забить один цилиндр и добираться до базы на семи, но если это и удастся, вездеход отработался. А ситуация складывалась неважная. Все отряды разбросаны по острову — К. Янулов в Дыроватом, я — в бухте Покойников, Н. Тимонин и Н. Калашников у вездехода, а вездеход — в тундре. Как все это собрать вместе у базы? Мы с Тимониным долго сидели и намечали разные варианты, потом он ушел к вездеходу. На следующий день мы с Сашей Макеевым пошли маршрутом в верховья р. Хальмеръяхи, планируя зайти на то место, где стоял вездеход, и втайне надеясь, что его там уже не окажется. Но вездеход стоял на месте, он виден был издалека. То, что с ним рядом была разбита палатка, не подавало особых надежд на ликвидацию аварии. Так и оказалось. Цилиндр запечатали, залив свинцом клапан, но никакие попытки вызвать к жизни этот полумотор не удавались. Аккумулятор сел до предела, и от ручки свечи даже не искрили. И разобраться, в чем тут дело, невозможно, даже если ценой многих усилий и удастся запустить мотор, вряд ли он много протянет. Выход был один; к нему я пришел еще ночью, обдумывая самые худшие варианты. Часть людей должна была уходить на базу пешком и завершать свою работу там, опираясь на «казанку». Б. Остащенко, который уже закончил основные маршруты, и Л. Романцову, оставшемуся без машины, предстояло самое ответственное дело — начать операцию по вывозке оставшихся отрядов и поломанного вездехода по морю. В общем, им нужно было выбраться каким-то образом в Амдерму и привести оттуда самоходку с трактором или вторым вездеходом. На том и порешили. В бухте Покойников оставались впятером — И. Калашников, Н. Калмыков, С. Торлопов, А. Макеев и я. Мы закрыли вездеход и ушли, а безжизненная машина, с которой мы уже слились и в своей работе, и в полевой жизни, осталась сиротливо стоять на ровной глади тундры. Пока мы уходили, она долго немым укором чернела на зеленом ковре мха и травы. Как-то больно было расставаться с ней. Но работа требовала свое. Мы уходили в маршруты па юг, на север, на восток от нашего лагеря. Маршруты в районе бухты Покойников еще раз подтвердили мое предположение о единой медной зоне. Ее «хребтом» или «осью» (можно называть как угодно) служит разлом с диабазами. А к серии трещинных зон, развитых около «диабазового» разлома, приурочена медная минерализация, представленная халькопиритом. Почти сплошная полоса гидротермальных жил с сульфидами тянется сюда от полуострова Дыроватого. Разрезы жил можно отлично наблюдать в глубоких ущельях прибрежных ручьев. 46 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=