ство оставались тут же на комбинате или уходили в геологические партии, чтобы подзаработать. Культ Сталина стал меркнуть, о нем теперь совсем мало писали в газетах, говорили по радио, сжимались тексты о нем в новых изданиях учебников. Пошли разговоры о жестокости Сталина, о неоправданности репрессий. Уже после того, как я получил распределение в 1956 году, грек, учитель русского языка в рудничной вечерней школе, мягко посоветовал нам не упоминать имени Сталина в сочинениях. А потом откровения двадцатого съезда партии. Развернулась кампания развенчания Сталина, не менее интенсивная, безудержная, чем его прошлое возвеличивание. Я уже упоминал о солнечных веснах в Хибинах, когда вокруг много белого снега, много яркого солнечного света и тепло, если не дует ветер. Такие весны привлекали спортсменов и киношников. Здесь устраивали соревнования, особенно лыжные, и оленьи гонки, позднее стал очень популярен горнолыжный спорт. В таких условиях очень хорошо снимались зимние сцены, а чуть попозже, к концу мая, можно было снимать одновременно и зиму, и лето: на горах снег, в долинах зелень. Для студентов да и для всей кировской молодежи киносъемочный период становился радостным праздником. В магазинах можно было встретить знакомых артистов. С Николаем Крючковым мне довелось даже сидеть за одним столом в гостях. По- говоритЬ с ним, правда, я постеснялся. На артистов смотрели с восхищением. С автографами не приставали — то ли фанатичное поклонничество еще не вошло в моду, то ли оно не дошло до провинции. Но любопытничали, искали как бы случайных встреч. Самое интересное — это съемки. В массовках нужны были статисты, за ними обращались в техникум. Отпускали на несколько дней тех, кто учился более или менее нормально. Если идешь в форме, платили около 25 рублей, если в более подходящей для фильма цивильной одежде, чтобы можно было снимать крупным планом — по 50 рублей. Для нас это были большие деньги. У меня кроме шинели ничего не было, поэтому я маячил вдали от камеры, в толпе. И хотя снимали во многих фильмах, смог увидеть себя среди отдаленных фигур только в одном — в “Таинственной находке”. Типичный для тех лет детектив о том, как американский шпион пытается выкрасть в экспедиции геологическую карту. Непонятно только, зачем эта карта ему была 104 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=