ешь сейчас, а потом, может, всю жизнь стыдиться будешь. Оставь лучше у себя. Вдруг поэтом большим станешь, включишь в собрание сочинений. Я вот даже дату поставлю и распишусь, что стихи написаны именно сегодня. Ну, что? Берешь или оставляешь? Я забрал. И запомнил этот урок на всю жизнь. По горячке старался не выплескиваться. И еще один мудрый совет в тот год я принял как правило для себя. Дал его неприметный служащий Дома техники, вероятно, ссыльный, как и все здесь. Собирали подписи под каким-то очередным то ли заявлением, то ли обращением, то ли письмом. Он не стал подписывать. Я удивился, что значит одна подпись среди даже не тысяч, а сотен тысяч или миллионов? Стоит ли оригинальничать? Спросил об этом. — Подпись, конечно, поставить не трудно, тем более под текстом, который ничего не значит. Но ведь после этого поставишь подпись и под другим текстом, например обличительным. А это уже донос. Кого-то или что-то ты обличаешь, к чему-то призываешь, а сам скрылся среди множества подписей. Все равно что анонимка. Если есть гордость, свой ум, никогда не прячься в толпу. Если разделяешь то, о чем пишут, лучше напиши свое собственное письмо, свое персональное заявление. Подумав, я понял, что старик глубоко прав. И вспоминаю о нем, когда встречаюсь с напористыми сборщиками подписей и вижу, как прохожие, не задумываясь, подписывают бумаги, даже не прочитав, что в них написано. После разговора с редактором подавленное в связи со смертью Сталина состояние стало рассеиваться. Вождя похоронили. В жизни ничего не изменилось. Потом потихоньку то поодиночке, то небольшими группами, то массово, по амнистии стали выпускать заключенных. Ликвидировали лагеря, снимали заборы, лагерные бараки отдавали под жилье. И новые руководители вели себя не совсем обычно. Преемник Сталина по руководству партией Маленков не прятался в Кремле, выходил в люди, даже съездил в колхоз в мою родную Калининскую область, ходил на поля. Там, говорят, ему колхозницы дали жару. Руководящая тройка Маленков, Булганин, Хрущев была на виду. Берию арестовали, сообщили, как водится, что оказался шпионом, врагом народа. Торопливо расстреляли. Заключенных освобождалось все больше и больше, но стройки не останавливались. Большин103 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=