Пулеметы на “точке” частенько стреляли, но были это настоящие или учебные бои, я не знаю. Нас загоняли в щели. В войну окрестности заполонили волки. Бродили не только ночью, но и чуть наступят сумерки — стаями по деревне, загоняли ребят по домам, хватали собак, а то и в хлев подрывались. Только когда солдаты были на постое, в лес скрывались. Охотиться некому, да и нечем. Ружья в самом начале войны реквизировали. Один дед решил волков живьем ловить. Завез в самый крайний, что почти у леса, сарай тушу павшей лошади, разрубил ее на куски. Наделал в сарае отверстий, из проволоки и железных прутьев согнул какие-то приспособления. На ночь заперся в сарае, надеясь поймать на них волка? Полтуши скормил, а без толку — волки не даются. На другой день один из хулиганистых пацанов с каким-то старинным ружьем, заряженным рубленными гвоздями вместо дроби, засел в тот же сарай и с первого выстрела в упор застрелил гигантского волчину. Его привезли в деревню, бросили посреди дороги. Все жители подходили посмотреть, пробовали острые клыки, трепали темно-бурую гриву. А потом уже от солдат чуть ли не все ребята запаслись самым разным оружием. Волки старались держаться подальше. Да и людям было опасно. Палили мы куда вздумается и когда вздумается, женщины с нами не справлялись. Как-то зимним утром семьи всех наших родственников всколыхнуло необычное оживление. Оказывается, через станцию должен пройти эшелон, в котором едет дядя Федор, брат отца, и его даже отпускают на сутки домой. Пришла телеграмма. У меня тогда страшно нарывал палец. Раздулся, боль дергала невыносимо. Бабки срочно принялись лечить. Вдели в толстую иглу суровую нитку, обмазали ее сажей. Нарыв проткнули, прошили ниткой, оставив ее в ранке, чтобы стекал гной, руку обмотали для тепла тряпками. К вечеру боль стихла, как будто нарыва и не было. С темнотой со станции вернулись тетя Рая и мама с военным дядей Федором в шинели с петлицами, в сапогах, для зимы как-то не подходящих. На саночках привезли вещмешок. Насмотреться на дядю Федора и наговориться с ним не успели — скоро он под громкий рев всей деревни и сам со слезами ушел на станцию. Прошли две военные зимы, наступило новое лето, и войну как-то меньше стало слышно. Она откатывалась все дальше и дальше. Военные уже изредка останавливались в деревне, чаще 21 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=