проходили колонны военных грузовиков. И грузовики появились новые, не похожие на маленькие полуторки, — мощные “студебеккеры”. У некоторых две пары задних колес охвачены резиновыми гусеницами. Легко перебираются через снежные наносы в ложбинах. О войне теперь мы узнавали не от солдат, а из разговоров матерей и бабушек. Те где-то разузнавали последние новости, вероятно, в колхозном правлении, куда приходили газеты. Радио в деревне не было. Мать работала, как и все женщины, от зари до зари в колхозе. А зимой уезжала надолго по разнарядке на лесозаготовки. Жилось трудно, но терпимо. В колхозе, хоть и считавшемся довольно крепким, на трудодень давали не больше ста граммов зерна. Спасали огороды, где трудились наши старухи и мы, ребятишки. На огороде было все: и полоска жита, и картофельный клин, и грядки с овощами. Померзшие в знаменитые морозы 1940-го года яблони от пеньков пошли разрастаться, но не плодоносили. Зато росла смородина, крыжовник. Да и лес кормил — грибы, ягоды в семьях держались до середины'зимы, а иногда и до весны. Матери пришлось работать и кладовщиком, и счетоводом, и бригадиром, и одновременно в поле — трудодни зарабатывать. В конце войны колхозников частенько стали премировать. Мать приносила банки американской тушенки, блоки сигарет, которые на что-нибудь обменивала. Как-то принесла отрез темно-синего американского шевиота. Спрятала в комод: “Пусть полежит, пока подрастете”. И только через восемь лет, когда я поступил в техникум, сшила мне настоящий взрослый костюм. Все чаще стали говорить о конце войны. Я уже ходил в школу, и баба Катя чуть не каждый день наказывала узнать у учительницы, не кончилась ли война. Эту радостную весть уже перед самыми каникулами принес маленький листок из тетради с неровными каракулями, приклеенный к стене правления. Люди подходили, читали, радовались и ревели одновременно. Подошел и я. Прочитал выведенное печатными буквами красным карандашом слово “Победа!!!”. Все понял, побежал рассказать бабе Кате. Война кончилась. А с войны из мужиков почти никто не вернулся, кроме троих или четверых. Вернулся дядя Федя, но не тот, не брат отца, хотя тоже родственник. Был в плену. Три раза неудачно бежал из 22 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=