— Да не трави... Тоже гости. Что, не вижу что ли, когти рвете. Я промолчал. — Не хочешь, не говори. Ваше дело. Переночуем здесь. В зал не возвращайтесь. Загребут — ив детприемник. А оттуда не выпустят месяца два, даже если родители будут. В детприемнике плохо. Обчистят сразу. — Чистить-то нечего. Я был насторожен, старался помалкивать. А Олег уже заимел приятеля, о чем-то шептался с таким же, как он, малолеткой. Заговаривали пацаны и с другими ребятами. Я незаметно потолкал каждого — будьте осторожнее. Темнота располагала к дреме, потом навалился сон. Ночью в полусне почудилось, что Олега нет рядом, пока приходил в себя, он уже притиснулся к боку. Видимо, оправиться отползал. Проснулся от сильного топота по настилу. Наступило утро, заспешили люди. Беспризорников рядом не было, смылись пораньше. Говорили вчера, что на Варшавский вокзал будут перебираться, на запад подадутся. — Пойдемте за билетами, давайте деньги. Олег протянул красную тридцатку и несколько скомканных рублей. — А где остальные? Заревел. Не зря вчера его охаживал беспризорник. Уговорил смотаться на вокзал, проели втихую. Вот куда уползал. От них, видимо, узнали беспризорники, что и у других деньги есть. И у Толи, и у Коли загашники оказались пустыми. Обчистили. Деньги сохранились только у меня и у Жени. Да, наверное, и нас нетрудно было обчистить. Скорее всего, беспризорники решили что-то оставить. Итак, средств у нас только на два детских билета. Зайцем в поезд в Ленинграде не сесть, да и пускаться в такой путь без билетов страшно — не хочется попадаться милиции. И пришлось нам, действительно, разыскивать дядю, на которого мы так много в том путешествии ссылались. Разыскивать, собственно, и не надо было. Я прекрасно знал, где он живет. Сели на трамвай 25, доехали до Московских ворот, и вот он дом, рядом со “Скороходом”. Внизу обувной магазин с огромным ботинком на витрине. Мы с Олегом поднялись на второй этаж, позвонили в кварти50 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=