рядочности и нечестности, какими бы благими целями они ни объяснялись; оно еще более укрепилось последующим жизненным опытом. Потом нас много раз вызывал прокурор, но не “давил”, внимательно слушал, повторял, что мы рассказали, сверяясь, правильно ли понял. Разговоры с ним были не столь тягостными. Был назначен суд. Нас подсудимых было трое: Ваня Беляков (он потом окончил сельхозтехникум, Тимирязевку, защитился, стал доцентом-биологом), Толя Беляков (он после путешествия по Союзу вернулся в деревню) и я. Не знаю, как другие мои сотоварищи, а я не воспринимал трагически это событие. Казалось, что-то вроде очередной школьной головомойки. В Кесьму мы пришли с матерями, которые были далеко не так спокойны, как мы, вытирали, отвернувшись, глаза, а то и захлебывались навзрыд. До начала суда еще было время, ходили по магазинам. И тут мы увидели на полке универмага среди десятка книг толстый зеленый том избранных сочинений И. В. Мичурина, только что вышедший, который нам показывала Нина Алексеевна. Аж сердце затрепетало, так захотелось этот том заиметь. Стоил он тридцать рублей, для деревни сумма очень крупная. Но мы в рев — купите... Удивительно, но матери раскошелились. Видимо, в этот момент перед судом у них обострилось чувство жалости. На суд, таким образом, мы заявились с томами Мичурина под мышкой, что вызвало в зале заметное оживление. Скамья подсудимых оказалась жестким деревянным диваном, стоящим чуть в стороне от заполненных зрителями скамеек. Процедуру суда я особенно не запомнил, да и проходила она как бы мимо меня — я был увлечен Мичуриным. Листал книжку, рассматривал красивые цветные картинки плодовых гибридов, залпом прочитывал некоторые страницы. Что-то строго говорил прокурор, задавал какие-то вопросы, просили принять во внимание разные обстоятельства адвокаты. Испугался по-настоящему, когда зачитывали приговор. Мать вскрикнула, услышав, что каждому из нас определяется по три года тюрьмы. Заревели женщины в зале. Но судья неожиданно и с каким-то наслаждением продолжил чтение: учитывая возраст подсудимых, их хорошую учебу и поведение, то, что отцы погибли на войне, что матери —: заслуженные люди, заменить тюремное заключение условным наказанием. Я не знал, что означает “условное”, но по тому, как улыбнулась мать, как повеселели люди, понял — беду пронесло. 55 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=