Мать затаскали — смерть неестественная, упущение. Дело дошло до суда. Но кто-то мудрый попался, то ли судья, то ли прокурор. Отозвал мать в сторонку: — Ищи, Екатерина, и к утру найди где угодно хоть какую клячу. Чтоб утром у тебя в хлеве стояла. Иначе тюрьма тебе. Не знаю, уж как это удалось, у проезжающих цыган за доступную цену мать лошадь купила. Цыгане привели ее поздно вечером, долго возились в хлеве, потом ушли. Мать вернулась в избу довольная. Я взял зажженную лучину и пошел посмотреть. В углу хлева в темноте виднелся смоляно-черный конь, огонь лучины отражался в его глазах. — Во-о-о мать лошадь купила! — хвастался я ребятам, любопытствующим около дома. — Черная, высокая, точно кавалерийская. Что это за конь, все увидели назавтра, когда из Кесьмы по заявлению матери, что Грабчик и не думал подыхать, а стоит в хлеву и что суд — это какая-то ошибка, приехал следователь с понятыми, а к ним присоединились любопытствующие соседи. Все повалили в хлев. И там загремел оглушительный хохот. В углу хлева, на том же месте, где я видел вчера “кавалерийского” коня, на сооружении из жердей висела кляча с потухшим взглядом. Кожа да кости, ноги не держат. Подпорки под животом, подпорки с боков. Под смех колхозников следователь тем не менее составил акт о наличии лошади с тем же возрастом и приметами, что и у Грабчика, мудро “не заметив”, что тот был жеребец, а это кобыла. Люди ушли, мать отвезла клячу на телеге в колхозную конюшню, где та дня через два издохла. Но уже вполне естественным путем, от старости. Потом мать судили за “растрату”. Она работала кладовщиком, ценностей больших и малых в амбарах, магазинах и кладовых было много, за всеми не уследишь, да часто и не додумаешься, как сохранить и учесть правильно. Поступил как-то мед. Мать приняла по весу, разлила в большие горшки, заперла в кладовку. Через некоторое время — ревизия. Мед из горшков вычерпали, перевесили — двух килограммов не хватает. Никто пчел в деревне не держал, добавить мед неоткуда. Суд. Судья дотошно допытывался, как принимали, как проверяли, как взвешивали мед. Потом приказал взвесить горшки, в которых был мед (хорошо, что они так в кладовке и стояли), промыть хорошо и снова взвесить. Разница и оказалась в те два килограмма — мед 57 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=